Ну да. Точно. Она уверена. Замечательно… Так замечательно, что слов не находилось. Только ком в горле и тихая, бессильная ярость где-то глубоко внутри. Матерных слов не хватало.
Но спорить я не стал. Спорить с женщиной, которую любишь больше жизни, когда у нее в глазах горит такая убежденность — бессмысленно. Она все равно «переубедит». Женская магия. Или безумие. Время покажет. А пока… пока клетка. Крепкая-крепкая клетка.
Ночь прошла спокойно — в том смысле, что никто не врывался с криками «Тревога!» и не тащил на дежурство. Меня освободили от ночных вахт, и я выспался по-человечески. В семь утра, когда солнце только начинало припекать росу на траве, а воздух был еще прохладным и прозрачным, я подходил к нашему «кукурузнику». Ан-2 стоял на краю поля, огромный и пока еще неподвижный, его крылья отбрасывали длинные тени. Роса блестела на перкалевой обшивке, как мелкие бриллианты.
Дядя Саша уже был на месте. Видно было, что он пришел недавно — на сапогах следы мокрой травы, лицо не выспавшееся, но сосредоточенное. Он что-то ворчал себе под нос, ковыряясь отверткой в панели справа от кабины пилота.
— Ну чего, дядя Саша, как настроение? — бодро окликнул я. — Полетим сегодня? Вон какая погода — сама просится!
Он только фыркнул, не отрываясь от работы, и пробурчал что-то невнятное про «обнаглевших опоздунцов». Потом, видимо, сообразив, кто его окликнул, резко поднял голову. Его глаза, красные от бессонницы и напряжения, метнули на меня колючий взгляд.
— А ты не каркай! Не ворона чать… — отрезал он. — Как бог даст, так и будет. Не наше это дело загадывать.
— Я предпочитаю другую поговорку, — парировал я, опуская ведущую в салон металлическую лесенку. Она была самодельная, с двумя ступеньками вместо стандартной одной — видимо, предыдущие хозяева позаботились об удобстве. — «На бога надейся, а сам не плошай!» Она тут как раз к месту.
— Чем поговорками сыпать, шасси лучше займись! — рявкнул он, ткнув пальцем в сторону колес. — Давление проверь, подкачай, если нужно. И чтобы без халтуры! Видишь, за ночь просело.
— Как скажете, шеф! — попытался я пошутить, но вызвал лишь еще одну недовольную гримасу. По обыкновению сердитый, сегодня, накануне первого полета, Александр Карлович был особенно зол и напряжен. Мандражировал, что ли. Было ясно: терпения нам потребуется море. Он будет придираться ко всему подряд — иначе просто не сможет. Если не выговорится, не выплеснет этот клубок нервов, лопнет от злости. Это был его способ концентрации.
Заглянув в салон, внутрь я не полез. Моя задача была снаружи. Все внутренние работы, особенно связанные с управлением и приборкой, Кадет делал сам, презрительно бросая нам, «бездырям от сохи», лишь самую черновую, механическую работу. И в сущности, он прав. От меня сейчас требовалось всего лишь проверить положение контрольных рисок на пневмоцилиндрах шасси, спрятанных внутри стальных стоек. Если риски не на месте — подкачать. Процедура простая, но жизненно важная.
— Бочки катите, сонное царство! Чего встали, как пни⁈ — внезапно рявкнул дядя Саша, заметив подтягивающихся к полю мужиков из нашей ремонтной бригады. Он впрягал их в работу с ходу, без раскачки, как и меня. — Топливо доливать! До половины баков! Вчерашнего на пробный галс хватит, а нам лететь далеко!
Мы вчера залили около сотни литров, и для короткого пробного круга над селом этого было бы за глаза. Но для полноценного испытательного полета, как настаивал лётчик, требовалось больше. Мои робкие возражения о лишнем весе и опасности в случае аварии он отмел с ходу: «Всё должно быть максимально приближено к реальности! Для того и испытываем!» Я предложил взять балласт того же веса, но он только отмахнулся: «В баках должно булькать! Развесовка другая!»
Давление за ночь действительно упало. Я открыл небольшой лючок под «брюхом» самолета. Запахло маслом и металлом. Найдя валявшийся неподалеку кислородный шланг, я не забыл про хомут и аккуратно подсоединил его к бортовому компрессору Ан-2. Вот она, еще одна классная фишка «кукурузника» — собственная система подкачки шасси! Не нужны никакие внешние баллоны или компрессоры. Удобно и практично, особенно в полевых условиях.
Несколько минут гудящей работы — и вуаля! Стрелки манометров дрогнули и встали в нужное положение. Шасси к взлёту готово!
— Давление в норме! — отрапортовал я, но дядя Саша, уткнувшись в приборную панель в кабине, лишь бегло махнул рукой, не оборачиваясь. Он что-то сосредоточенно щелкал тумблерами.
— Шасси готово! — повторил я громче, заглядывая в кабину.
— Элероны руля посмотри! Тяги! — на секунду оторвался он, бросив короткий приказ, и снова погрузился в панель.
На мой взгляд, это было уже излишним. Стойки шасси — понятно, воздух может уйти. Но рулевые тяги, проверенные вчера вдоль и поперек? Там либо все работает, либо нет. Главное — смазка. Но спорить с ним сейчас, в его состоянии, было себе дороже. Разворачиваюсь и молча иду к хвосту.
