— Тогда у меня еще больше причин заботиться о тебе.
Она отстранилась от него, с сожалением качая головой.
— Если ты просишь меня остаться, то, боюсь, я не смогу этого сделать, — заявила она с прежней твердостью.
Но при этом Консепсьон чувствовала, что какая-то ее часть страстно хотела, чтобы она осталась здесь, с Хесусом. Навсегда. Чтобы она могла забыть о своем прошлом и оставить мертвых покоиться с миром.
Хесус смиренно склонил голову, но Консепсьон заметила огонек надежды в его глазах.
— Да, но это не означает, что ты не можешь сюда вернуться. По крайней мере, подумай над этим.
Она медленно кивнула и, тщательно подбирая слова, осторожно ответила:
— Я не могу тебе ничего обещать.
На мгновение задумавшись, Хесус попытался заглянуть ей в глаза, а затем тяжело вздохнул.
—
При мысли об этом по спине у нее пробежал холодок. Консепсьон вдруг поняла, что, учитывая относительно короткий срок их знакомства, она, возможно, будет скучать по Хесусу больше, чем ей хотелось бы. Осознав это, она пришла к выводу, что где-то в глубине ее души просыпается новая любовь.
Хесус испытывал по отношению к ней те же чувства.
На короткий миг Консепсьон позволила этому неожиданному открытию засиять во всей красе, как яркие праздничные огни, заливавшие своим светом все вокруг, и в очередной раз испытала искушение закончить свое путешествие здесь, оставшись с Хесусом в Лос-Анджелесе, где она будет любима и окружена заботой. Но она знала, что это невозможно.
Теперь, когда она уже зашла так далеко, у нее нет права сдаться.
Лайла шла по Мейн-стрит, чтобы забрать вещи из химчистки, когда табличка с объявлением «ТРЕБУЕТСЯ ПОМОЩНИК» в витрине туристического бюро «Таркингстонс трэвел» заставила ее сначала замедлить шаг, а потом и остановиться. Она задержалась перед ней, и сердце ее взволнованно забилось. Может, зайти и спросить? Ничего плохого в этом не будет. Но она еще не забыла горечь предыдущих отказов и не хотела вновь испытать очередное разочарование. К тому же сегодня она успела натерпеться от плохой погоды, а впереди еще ждал целый список предстоящих дел.
Она уже хотела идти дальше, но тут увидела внутри плакат, на котором счастливая пара брела по пустынному тропическому пляжу. В памяти всплыла картина: они с Гордоном в Арубе; муж подшучивает над тем, как она во время подводного плавания испугалась большой рыбы, приняв ее за акулу. От этого воспоминания Лайле стало грустно, хотя прежде оно вызывало у нее только улыбку. Гордона больше нет, и у нее никогда не будет такого отпуска. Единственное, на что она еще могла надеяться, это когда-либо устроить нечто подобное одной.
Именно эта мысль подтолкнула ее все-таки зайти внутрь.
Будет работа или нет, но после мороза здесь все равно лучше, чем на улице, подумала Лайла, ставя свой зонтик в специальное ведерко сразу за дверью. Хотя была уже середина марта, зима, похоже, не собиралась ослаблять свою ледяную хватку, во всяком случае, в ближайшее время. За ночь выпало еще несколько сантиметров снега, и он продолжал идти и сейчас. Здесь, в городе, снег после прохода снегоочистительной техники горкой лежал вдоль бордюров, а в сливной канализации журчали потоки грязной жижи, образовавшейся на дороге после разбрасывания соляной смеси. Кое-где подморозило, превратив в лед то, что осталось от прошлых снегопадов, и сделав улицы пустынными, как в виртуальном городе призраков. Люди, встречавшиеся Лайле сегодня, были либо отважными деревенскими жителями вроде старого мистера Джилла, от широких полей своей зюйдвестки на голове и до пят одетого в непромокаемую одежду, либо выполняли неотложные поручения, как и она сама.
Лайла потопала на коврике возле двери, чтобы сбить с обуви снег. Подняв глаза, она увидела сидевшую за письменным столом женщину, которой было около пятидесяти. Полная, в твидовых брюках и свитере с высоким, плотно облегающим шею воротником, та смотрела на нее с выражением довольного ожидания, видимо считая Лайлу своим потенциальным клиентом. Похоже, что в данный момент она была в офисе одна.
— Ужасная погода, не правда ли? — Женщина поднялась со своего места, чтобы помочь Лайле снять пальто. У нее было приятное лицо с правильными чертами и вздернутым носом, и она чем-то напомнила Лайле актрису 40-х годов Джейн Уайман. Короткие седые волосы были заправлены за уши, и от нее тонко пахло какими-то бабушкиными духами с ароматом фиалок. — Барбара Хаггинс, — представилась она. — Но все называют меня просто Барб.
Лайла пожала ей руку.
— Лайла Меривезер. — После переезда сюда она снова стала использовать свою девичью фамилию: так было проще. — А что касается погоды, то я уже начинаю думать, что глобальное потепление — это только сплетни, — с улыбкой добавила она.
