Она обернулась и увидела Нила, стоявшего в дверях в своих любимых черных джинсах и темно-синем блейзере, надетом поверх рубашки с воротником, кончики которого были пристегнуты пуговицами.
— Ты тоже, — сказала она, согретая неожиданным комплиментом. — Я уверена, что на Фебу ты произведешь должное впечатление.
Лицо его сразу же сделалось мрачным.
— Это совсем другое дело.
— Я ничего не имела в виду, — мягко произнесла Лайла. — Просто… ну, в общем, вы
Она тщательно подбирала слова, помня, каким раздражительным был Нил в последние дни. Любое, даже самое невинное замечание могло вывести его из себя.
— Ну и что из того? — Нил пожал плечами. — Вы с Каримом тоже постоянно вместе. Так что, я теперь должен делать далеко идущие выводы?
— Ничего ты не должен. Ты вполне ясно дал мне понять, что думаешь по этому поводу.
Словно нарочно, с улицы донесся сигнал автомобиля. Карим. Они с ним договорились ехать на его фургоне.
Нил отодвинул занавеску и выглянул в окно.
— Похоже, тебе пора ехать на
Лайла поторопилась поправить сына.
— Никакое это не свидание.
— А как прикажешь называть твоего любовничка?
Лайла была шокирована, и даже не столько презрением, с каким это было сказано, сколько грубыми словами, вырвавшимися у сына. Неужели это Нил,
Она вспомнила совет доктора Голдмана не отвечать Нилу в его тоне, когда он ведет себя подобным образом, и, стараясь сохранять спокойствие, холодно, но не враждебно ответила:
— Никто не давал тебе права так говорить со мной. Между мной и Каримом ничего не происходит. А если бы и происходило, ты должен уважать мою личную жизнь.
— Что? Ты называешь это личной жизнью? — Нил с отвращением покачал головой. — Господи, отца не стало меньше года назад, а ты уже встречаешься с каким-то другим мужчиной.
Лайла была слишком потрясена, чтобы злиться на сына. Она видела, что Нил страдает, и для нее это было хуже тех оскорбительных слов, которые он бросил ей, пытаясь дать выход своим чувствам.
— Дорогой мой, ты ошибаешься, это совсем не тот случай. К тому же ты знаешь, что никто и никогда не может изменить моего отношения к твоему отцу. — Ее глаза наполнились слезами, но когда она протянула руку к Нилу, он резко отшатнулся, словно ее прикосновение было для него невыносимо.
— Да, я знаю. Ты ненавидела его.
Если предыдущие слова сына шокировали ее, то теперь она на мгновение просто потеряла дар речи.
— Как ты можешь такое говорить? — выдохнула Лайла. — Ты же знаешь, что я очень любила его.
— Да? Тогда почему он покончил с собой?
И прежде чем она успела что-то ответить, он развернулся на каблуках и скрылся в соседней комнате. А еще через секунду она услышала, как хлопнула входная дверь.
На приеме Лайла ходила по залу, пожимала руки, говорила любезности, но мысли ее были далеко. Она все время думала о своей вечерней размолвке с Нилом. Была ли его вспышка обычным желанием обиженного мальчишки ударить побольнее или за этим скрывалось нечто более серьезное? Лайла предполагала, что Нил продолжает принимать выписанные ему антидепрессанты, но не могла припомнить, когда она в последний раз проверяла это. Находясь в переполненном зале, Лайла незаметно следила за сыном, который был полностью погружен в разговор с Фебой. Стараясь успокоить себя тем, что по нему никак не заметны последствия их стычки, она все же не сумела подавить тревожное предчувствие, нависшее над ней, словно грибовидное облако после атомного взрыва.
