Гостиница, вернее, даже постоялый двор, приютилась в одном из торговых кварталов, ближе к окраине. Здесь попадались только мелкие лавочки, дома стали непригляднее и обшарпаннее, появились знакомые сточные канавы для помоев. Редкие кустики давным-давно облюбовали пьяницы для справления своих естественных надобностей. Но мне не привыкать, мой родной квартал почти такой же. Чистота и порядок – удел фешенебельных центральных улочек. Зловонья нет – и то хорошо.
В заведении под вывеской с пузатым кабаном было многолюдно. Чувствую, с крышей над головой у меня будут проблемы, а я-то рассчитывала снять тут комнатку по приемлемой цене.
Хозяин меня обрадовал. Увы, не номером, а запиской Садерера. Оказалось, что он, как и я, приехал в Эдин сегодня утром. Моё письмо застало его не дома, а у друзей, живших неподалеку от границы. К счастью, в Ангере своя собственная, отличная от нашей, система поиска адресатов, а то бы я напрасно проделала долгий путь. Но всё сложилось как нельзя удачнее, и ангерец оказался в городе раньше, чем я планировала.
Предвкушая радостную встречу, я поспешила в кабачок, в котором было назначено свидание. Садерер писал, что будет ежедневно ужинать там и сидеть до второй стражи. Сейчас было время первой.
Глупо, наверное, но я забыла обо всем на свете, будто перенеслась в далёкое прошлое, вопреки поговорке, вступив в одну реку дважды, вновь переживая всю гамму эмоций нетерпеливого сердца. Голова вмиг лишилась разума, я не заботилась о конспирации, хотела лишь поскорее добраться до того кабачка, толкнуть забрызганную грязью дверь, потемневшую от дождей, и увидеть его. Будто один его вид мог отогнать от меня морок неприятностей.
Запыхавшись, я держалась за кольцо, не решаясь войти. Совсем как юная невинная девушка, спешащая на свидание с первой любовью. Нет, это не про меня, я тороплюсь на свидание с прошлым. Народная мудрость права: вода в реке никогда не бывает той же, как не оставляют неизменными людей годы.
А вдруг он до сих пор любит меня?
А я?
Странно, но за последние недели я ни разу не вспомнила о Шезафе, а ведь мне казалось, что я влюблена в него. Но нет, я думала о ком угодно, даже о бросившем меня тёмном маге, но не о любовнике.
А Садерер… Желала я того, или нет, но я подсознательно сравнивала всех моих немногочисленных мужчин с ним. Видимо, поэтому так и не нашла своего женского счастья: соперничества с романтическим идеалом юности не выдерживал никто.
Пару раз глубоко вздохнув, я откинула капюшон и толкнула дверь.
Его красно-коричневые, с тёмно-синими прядями волосы ярким пятном выделялись среди десятка других склоненных к тарелкам голов. Помнится, именно их цвет меня когда-то и заинтересовал – необычная разновидность традиционного каштанового.
Вкрапления синего – это не от природы: ангерцы любят красить волосы, подчёркивая контрастными цветами отдельные прядки. Обычно они ещё в раннем детстве выбирают «свой цвет» и остаются верны ему всю оставшуюся жизнь.
Изменился, стал серьёзнее, печальнее, появилась складка на переносице, а глаза всё те же. И ноги мои всё так же дрожат.
- Здравствуй, Садерер, - я отодвинула стул и села напротив него.
Ангерец удивленно взглянул на меня: не узнал. Ну, конечно, на мне ведь магический маскарадный костюм.
- Я вас знаю? – голос подчеркнуто вежливый.
- Знаешь. Вспомни храм богини Любви в Медире и девушку, которая смотрела на тебя влюбленными глазами. Уезжая, ты подарил ей амулет. Вот он, - я расстегнула ворот пальто и вытащила цепочку. – Я с ним никогда не расстаюсь.
- Одана? – изумленно выдохнул он.
Я улыбнулась и убрала амулет обратно.
Прошлое, ты опять свербишь под ложечкой сладкой истомой.
- Ты так изменилась, даже фигура стала не та, только голос… Нет, я не верю, это действительно ты?
Вместо ответа я наклонилась к нему и поцеловала «нашим» поцелуем: за ухом, в щёку и в губы.
- Что случилось, почему ты так выглядишь? Почему так хотела меня увидеть? – Садерер заказал мне ужин.
- Видишь ли, - аккуратно подбирая слова, начала я, - мне потребовалось прибегнуть к услугам мага, чтобы избежать неприятных встреч. Мне неловко просить тебя, но больше некого. Не мог бы ты одолжить мне немного денег? Или, если это возможно, не помог бы перебраться в Ангер?
- Одана, - ангерец мягко сжал мою руку, - мы уже говорили об этом когда-то. Я не могу взять тебя к себе, я женат…
- Я знаю, - прервала его я, - я всё знаю и не прошу невозможного. Тем более теперь. Ты только перевезёшь меня через границу, а дальше я сама. Поверь, я не собираюсь портить тебе жизнь, меньше всего на свете я хочу этого. Да и наши чувства… Мы ведь отныне только друзья.
Он кивнул, перебирая мои пальцы.
Мне безумно захотелось опровергнуть свои же слова, прижаться к нему, целовать, ласкать, вызывая ответное желание… Пришлось отогнать от себя мимолетное наваждение, хотя, видят боги, я бы желала ещё хоть раз проснуться в его постели.
