Как объяснить ребёнку, если ему пять лет, что его мама умерла? Саша решил проконсультироваться с детским психиатром доктором Костасом Георгиадисом. Доктор сам поговорил с Лёшей и потом сказал Илоне и Саше, что Лёша понял главное, а дополнительное понимание смысла смерти придёт к нему с годами. Странно, подумалось Саше, сам Лёша никаких вопросов об исчезновении мамы не задаёт! Он и Илона молчаливо согласились, что теперь Илона заменяет Лёше мать. Илона объяснила Саше, что забота о Лёше для неё нисколько не обременительна и даже в радость, так как она теперь поняла, как сильно хочет иметь своего ребёнка, а ребёнок от Саши ей как родной. «Вот скоро рожу, и тогда у нас будет двое детей!» – с восторгом повторяла она Саше, а он слушал Илону молча и пожимал плечами. Потом Илона всю ночь размышляла о Саше и его отношении к сыну:
–«Сашка не любит даже родного сына! И к смерти Риты он отнёсся безразлично. Когда я рожу, он, возможно, воспримет ребёнка враждебно, хотя это мой ребёнок. Ну почему он такой? У меня с ним вроде бы полное взаимопонимание, но он бесчувственный, хотя не злой. Он никогда не пытался ударить меня, обмануть, даже разозлить. Он постоянно какой-то отстранённый, даже чужой. Видимо, такая натура. Другого я, вероятно, не найду. Значит, надо держаться за Сашку».
Она встала, тихо нашла сигариллы, оставшиеся от покойной Мэгги, и с превеликим наслаждением закурила, потом выпила маленькую бутылочку купленной для Мэгги узо. Почувствовала себя пьяной и счастливой, после чего пошла спать. Проснувшись утром, Илона поразмышляла по поводу своей ночной выходки и решила: «К е…ной матери все запреты!». Она сделала заказ на коньяк и вина, а потом с удивлением отметила отсутствие реакции на это со стороны Саши.
Неожиданно объявились Агата с Куртом, которые теперь жили в Люксембурге и приехали, как объяснил Курт, «погреться под греческим солнцем». Им предложили пожить в оставшемся пустым доме в Салониках. Агата и Курт подружились с Илоной, и нередко все они вчетвером отправлялись в поездки то в Афины, то на минеральные воды в Лутраки, то к древним развалинам античных городов. Агата признавалась, что она сама видит всё это впервые, потому что раньше её совершенно не интересовала история родной страны. А Илона, наоборот, была на верху блаженства после знакомства с достопримечательностями страны, которая буквально с каждым днём нравилась ей всё больше.
В Афинах Саша пошёл погулять по городу один, потому что Илона стала быстро уставать, а Курт с Агатой поехали навестить подругу Агаты. Когда Саша вернулся в отель, ему на reception сказали:
– Ваша супруга только что вышла.
Саша быстро нашёл Илону, которая сидела в сквере на скамейке и искала что-то в своём планшете. Издалека был заметен её огромный живот.
– Саша, мне вот-вот рожать приспичит. Нам надо быть начеку. Согласен?
– Мне только что в отеле пришла в голову старая мысль. Когда я услышал: «Ваша супруга вышла…», я решил вернуться к теме нашей свадьбы. Кого бы ты ни родила, мальчика или девочку, пора нам оформить брак.
– «Почему он ни слова не сказал о моём возвращении к спиртному и курению?» Я давно об этом мечтаю. Я терпеливо ждала, когда ты сам заговоришь о нашем браке. Один раз я уступила тебя Ритке, но не переставала считать тебя любимым человеком. Лёшеньку я давно приняла как родного сына. Давай устроим роды в Салониках и потом свадьбу в Москве, мы ведь русские люди. Венчания я не хочу, к церкви отношусь не очень хорошо.
На следующий день после этого разговора Саша и помогавшая ему Мария с трудом одели-обули и отвезли Илону в больницу, рекомендованную супругам как лучшую для родов. Саша стал регулярно звонить и интересоваться здоровьем Илоны и младенца. Однако два дня подряд ему отвечали, что у них в справочной нет информации.
Саша сам поехал в больницу. В справочном окошке ему ничего не сказали и постарались сделать вид, будто его не замечают. Потом к нему откуда-то из родильного отделения вышли священник и переводчик.
– Добрый день, господин Парфёнов! Я уполномочен переводить слова настоятеля нашей церкви преподобного Димитриоса Кукладиса. Прошу серьёзно отнестись к его словам.
– Добрый день! Но я предпочту побеседовать с врачом, и меня удивляет, при всём моём уважении как русского человека к служителю Греческой православной церкви, появление его, а не принимавшего роды у гражданки Илоны Панфёровой.
– Видите ли, упомянутая вами гражданка России произвела на свет не человека, а существо, которое не подпадает под классификацию homo sapiens. Поэтому церковь вправе определить его как плод сношений с дьяволом. Поскольку Илона Панфёрова не гражданка Греции, церковь не может потребовать её судебного преследования и склоняется к рекомендации выслать её из Греции. В таком случае уехать придётся вам обоим. Принимавшие роды доктор и медсестра в глубоком шоке и не в состоянии беседовать с вами.
– Мне бы хотелось взглянуть на того, кого родила Илона Панфёрова.
