Дальше они шли в полной тишине еще несколько минут, пока Коган не нашел пустую обойму от «трехлинейки» и выкуренную почти до конца самокрутку. Он предложил разойтись в стороны на несколько метров и дальше идти параллельно друг другу. Шум за кустарником первым услышал Буторин. Он сразу присел на одно колено и сделал знак напарнику обойти это место справа. Коган кивнул, пригнулся и исчез за кустами. Выждав несколько минут, Буторин поднялся и медленно двинулся вперед, стараясь не пропустить ни одного постороннего движения. Его не оставляло ощущение, что в него кто-то целится.
Он почти сразу отреагировал и шагнул за ствол березы, когда впереди появилась девушка в красноармейской форме без ремня и с наганом в руке. Она целилась в Буторина, но не стреляла. Вид у девушки был растрепанный, лицо и руки в земле, короткие рыжие волосы торчали во все стороны, а в глазах было такое отчаяние, что у оперативника сжалось сердце.
– Опусти револьвер, – сказал он, – не бойся, мы свои, советские.
– Знаю я, какие вы советские, сволочи! – выкрикнула девушка звонким голосом. – Нашу форму надели и в спины стреляете!
Буторин открыл было рот, собираясь сказать, что он сейчас выйдет из-за укрытия без оружия и покажет свои документы, но передумал. Коган вдруг появился всего в нескольких шагах от незнакомки. Сейчас лучше отвлечь ее на себя, так проще будет разговаривать, если она перестанет угрожать оружием. Нервы у этой рыжей замарашки, кажется, уже на пределе. Может и выстрелить.
– Мы советские военнослужащие, выходим из окружения, как и ты, – начал врать Буторин.
Он понимал, что информация должна быть простой и понятной этой девушке, иначе она не поверит. Главное, забрать из ее рук оружие. А о том, чтобы бросить ее и просто уйти, думать не хотелось. Наверняка Шелестов не одобрит этого поступка, но… «Почему же не одобрит? – Виктор с сомнением хмыкнул. – Кажется, мы уже за время совместных операций хорошо узнали друг друга». И Буторин продолжил говорить успокаивающим тоном, убеждая незнакомку в том, что они свои. Он не делал попыток выйти из-за дерева, чтобы девушка не запаниковала. Пока ей кажется, что ее боятся, он будет чувствовать себя в относительной безопасности. Вон как она стоит, держа уставшими руками наган, как ее глаза бегают по кустам и деревьям вокруг Буторина. Да и неплохо бы понять, есть ли там еще кто-то. А вдруг она не одна? Выйди он из укрытия, и по нему откроют огонь ее товарищи. А Борису там виднее вся ситуация.
Коган бросился вперед через тридцать секунд. Все-таки ему не удалось подойти совсем бесшумно. То ли сухая ветка попалась под ногу, то ли нервы девушки были так напряжены, что она вся целиком обратилась в слух и почувствовала приближение сзади. Когда оперативнику оставалось дойти до нее буквально два шага и он готов был броситься вперед и обезоружить девушку, она вдруг всем телом обернулась к нему вместе с оружием. Каким-то чудом Борис успел пригнуться, обхватить незнакомку за ноги и повалить в траву. Буторин тут же выскочил из своего укрытия и бросился на помощь товарищу. Но в его помощи необходимости уже не было. Борис, повернув девушку лицом вниз, вынимал из ее пальцев наган. Он осмотрел оружие, удерживая извивающуюся пленницу одной рукой, а потом небрежно бросил наган на траву.
– Пустой! Все нервы вымотала, пока крался. Думал, что вот-вот пальнет. А он не заряжен. Вставай, горе-воин!
Буторин подошел и остановился рядом, осматривая полянку и окрестные заросли. Никаких признаков лагеря здесь не видно, но одно место было похоже на лежанку. Под деревом куча свежего наломанного лапника, застеленного плащ-палаткой. Солдатская шинель, санитарная сумка и несколько окровавленных бинтов, давно погасшее кострище, несколько пустых банок из-под тушенки. Чего она тут одна? Не знает, куда идти или кого-то ждет? Коган сидел на траве перед девушкой, с улыбкой разглядывая ее. Девушка с медицинскими эмблемами на петлицах поднималась, потирая плечо, которое Коган ей едва не вывихнул, обезоруживая. Она уселась на траве, поджав ноги и старательно натягивая на коленки край форменной юбки. Чулки на коленях были порваны, а видневшаяся через прорехи кожа оцарапана. Да и вся она была мятая, перепачканная, с полосой сажи на щеке, растрепанные волосы торчали, как лучи рыжего солнца, во все стороны, но конопушки на ее носу не смогла скрыть даже грязь.
Судя по тому, как девушка облизывала пересохшие губы, она страдала от жажды. Вещмешок Когана был где-то в стороне. И сейчас за ним идти смысла не было. Буторин, продолжая наблюдать за местностью, снял с плеч свой вещмешок, достал фляжку с водой и протянул девушке. Та с жадностью накинулась на воду и стала пить, не обращая внимания на то, как вода течет по ее грязному подбородку, как она льется на подол ее юбки. Коган с улыбкой отобрал у девушки фляжку и завинтил крышку.
– Ну, хватит, а то плохо будет. Не надо сразу много пить. Давай рассказывай, что ты тут в лесу с пустым наганом делаешь? В окружение попала? Почему одна?
