Сенной сарай совсем развалился. Столбы подгнили, крыша провалилась, сено сопрело и почернело. Оперативники, боясь, что остатки сарая рухнут им на голову, стали осторожно разгребать сено, и вскоре показалась люлька мотоцикла с немецким номером. Разбросав сено, они выкатили его на солнце и увидели в люльке железный ящик с ручками, вроде ротного сейфа. Он оказался не заперт, и Коган с Буториным открыли его, поддев какой-то железкой. Со страшным скрипом крышка откинулась, и Морозов, стоявший рядом, вскрикнул. В ящике, аккуратно свернутое, лежало знамя – и тот самый журнал боевых действий, что до последнего момента вел Морозов. Лейтенант кинулся разворачивать его… 1449-й стрелковый полк. Слезы навернулись на глаза Морозову, и он прижал ткань к губам.
Через неделю в подогнанной по фигуре офицерской форме с непривычными Морозову лейтенантскими погонами он со знаменем в руках предстал перед Берией и Платовым. Коротко выслушав доклад Шелестова, нарком, который уже был извещен об обстоятельствах дела, подошел к лейтенанту и обнял его.
– Я лично доложу товарищу Сталину, лейтенант Морозов. – Можете быть уверены, что ваш полк будет сохранен в составе Красной армии. Вы сохранили знамя полка, а значит, его честь! Спасибо, лейтенант, от имени Родины и всего советского народа!
– Служу Советскому Союзу! – дрогнувшим голосом ответил Морозов.
Шелестов слушал Берию, а сам снова думал о том, что войны выигрывают в конечном счете не генералы, а солдаты. Солдат выстоит там, где ошибется в своих расчетах генерал, солдат выстоит и без генерала. Это генерал не обойдется без солдата. Ведь солдаты – это как раз и есть народ. И если народ поднимется, стиснет кулаки, тогда держись любой враг, никто перед ним не устоит. Вот такие вот батальоны, такие вот пехотные лейтенанты и простые солдаты двигают мир, ломают хребты прославленным армиям. Они приходят и говорят: «Все, хватит!» Придут и эти солдаты в Берлин, придут и сломают окончательно хребет нацисткой гадине. И напишут на стенах поверженного Рейхстага… или что у них там в Берлине есть: «Все, хватит, мир!»
