– Ну что же, мы знали, что такое может случиться, – не отрывая взгляда от карты, заключил Шелестов. – Теперь будем двигаться осторожнее и чуть медленнее. Время у нас пока есть, и сейчас важнее безопасность, а не скорость. Разбиваемся на пары. Первыми идем я и Сосновский. Буторин и Коган следом, выдерживая дистанцию не более пятидесяти метров. Через два часа остановка на десять минут. Первый этап на опушке перед открытым участком на левом краю балки, которую мы, возможно, сможем использовать, чтобы пройти открытый участок местности. Осмотримся и решим, как действовать дальше. Вперед!
Теперь группа уже не передвигалась бегом. Быстрый шаг с остановками, когда нужно было осмотреться или прислушаться, когда впереди открывалась какая-то поляна. Теперь за лесом слышны были не только звуки моторов вражеской техники, теперь были слышны и звуки боя. Где-то приняла на себя удар врага советская воинская часть. Били орудия, наши и немецкие, грохотали разрывы снарядов, без устали прорезали воздух пулеметные очереди. Лес стал понемногу редеть, потом рельеф изменился, и бежать пришлось среди небольших лесных холмиков, поросших молодым березняком. Видимость могла бы улучшиться, если бы не эти чертовы холмики, которые закрывали пространство вокруг и сужали обзор леса в пределах не более пятидесяти метров.
Шелестов шел первым, Сосновский в паре шагов сзади него и чуть правее. Оглянувшись, Максим убедился, что вторая пара идет в пределах видимости. То, что случилось потом, предвидеть было трудно. Выполняя такого рода задание, всегда приходится как-то соотносить определенную безопасность и необходимую скорость. Жертвовать чем-то одним нельзя, и баланс этих двух факторов приходится определять на месте, интуитивно, исходя из ситуации. И ничто не предвещало встречи с немцами, потому что по всем признакам они были далеко.
Максим первым, огибая бугор, вышел из-за деревьев и тут же упал в траву, откатываясь за ствол дерева. Еле заметная лесная дорога пересекала березняк, и там стояли два мотоцикла. Четверо немецких солдат: двое настороженно озираются по сторонам, двое смотрят на карту и что-то обсуждают. Шелестова в маскировочном костюме они увидели сразу, но стрелять не стали, видимо, не желая поднимать раньше времени шум. Сосновский, идущий следом, сразу оценил ситуацию. Действовать нужно быстро, пока враг не взял инициативу в свои руки. Каждая лишняя секунда могла изменить ситуацию – например, на помощь этим четверым прибежит еще с десяток автоматчиков. Или эти четверо разом бросятся в укрытие и стрелковый бой затянется – и тогда все тот же неизбежный результат: на помощь четверым солдатам прибегут другие.
Бросив под ноги «ППШ», чтобы его не увидели немцы, Сосновский одним движением расстегнул кобуру сзади на ремне, которая немцам была не видна. Сейчас самое главное – неожиданность, самое главное – привлечь внимание врага, дать возможность остальным членам группы действовать молниеносно. И Сосновский, владевший немецким языком в совершенстве, закричал:
– Не стреляйте, я немецкий офицер… разведка! У меня раненый русскими солдат! Помогите!
Шелестов, лежа на животе, прижал к плечу автомат и приготовился высунуться из-за дерева и дать очередь по врагу. Буторин и Коган, которым немцы были пока за бугром не видны, бросились влево, обходя препятствие, чтобы оказаться у противника за спиной. Теперь главное не спешить, но и не ждать лишнего. Огонь должен быть одновременным. Сколько времени надо ребятам, чтобы обежать бугор и выйти на немцев слева? 5–6 секунд! Шелестов мысленно отсчитал определенное самому себе время, боковым зрением фиксируя действия Сосновского. Михаил открыто выходил на дорогу, держа руки подальше от себя, расставив их в стороны и показывая, что не держит оружия. Немцам тоже нужно время, чтобы сообразить, что на человеке, произносившем слова по-немецки чисто, с настоящим берлинским акцентом, надет маскировочный костюм незнакомого вида. Советский или у вермахта тоже такие есть? Не каждый солдат в атакующих немецких дивизиях знает обо всем новом, что поступает в войска, что изготавливается промышленностью почти всей Европы для победоносной немецкой армии.
Первая автоматная очередь свалила солдата, который держал Михаила на прицеле. Немец рухнул как подкошенный, ударившись боком о мотоциклетную люльку, и без движения остался лежать на траве. Второй дал очередь по кустам, в которых прятался Шелестов и, пригнувшись отпрыгнул назад, под прикрытие мотоциклов. Но тут же короткими очередями ударили автоматы слева, и трое гитлеровцев, едва успевших открыть ответный огонь, были уничтожены. Шелестов вскочил, с беспокойством бросив взгляд в сторону Сосновского.
– Черт, нашумели! – зло бросил Коган, глаза которого бегали по лесу. – Сколько их тут на самом деле!
– Командир, – подбегая к немецким машинам и осматривая их, проговорил Буторин. – Надо трупы на мотоциклы погрузить и отвезти дальше по дороге. Двое увозят, двое уходят к месту встречи. Мы догоним вас! Главное, чтобы немцы отсюда не начали обследовать местность!
