— Ты чего, дед? Угнал этот катафалк от похоронного бюро? — спросила Ольга, теребя серьгу в брови.
— Мой выбор автомобиля объясняется тем, что он куплен для семьи. А не в личное пользование. И уж точно не вам привередничать, фра Ольга. Если не хотите до Алого Рассвета пешком идти.
Перед нами стоял лупоглазый с фигурно выгнутыми крыльями здоровенный девятиместный фургон. Черный. Покрытый дорожной пылью. Без номеров. Он действительно чем-то напоминал катафалк. Только эмблемы похоронной конторы не хватало.
— Формула подвески четыре на четыре. Клиренс двадцать сантиметров. Возможность включения пониженной передачи. В салоне отдельный кондиционер для каждого ряда сидений. Стекла укреплены дополнительно и имеют динамическую тонировку. И цена. Всего сто двадцать тысяч алтын. Совсем недорого для такой полезной машины. Для выездов в поле она тоже подойдет.
— Дед. Мы не в автосалоне. И вроде покупать ее не собираемся. Ты ее УЖЕ купил.
— Мое имя — Карл Августович. Может в той деревне, где вы жили до этого, всех и называли «дед» «свояк» или, скажем, «теща», и у ваших знакомых, барышня, не было человеческих имен. Но! Мои поздравления. Вы наконец добрались до цивилизации. И здесь принято называть собеседника хотя бы по имени. Постарайтесь запомнить. Это совсем не сложно. Я Карл Августович. Эр Строгов — Олег Витальевич. Попробуйте повторить. Вдруг получится? — все это было произнесено безукоризненно вежливым тоном, каким наверное воспитатели в детском саду говорят с бессмысленными малышами.
— Слыш… Карл Августович. Ты чего резкий такой?
— Не терплю бессмысленного хамства. Но ничего, фра Ольга. Мы еще сделаем из вас человека.
— Классная машина. Извините, — как всегда с небольшим запозданием включился Арчи.
И, не слушая бухтения обалдевшей от такого отпора девчонки, Карл Августович отпер замок двери и поднял капот мобиля. Не торопясь проверил уровень масла. Бачок с тормозной жидкостью. Долил бачок омывателя и жидкость в радиатор. Отряхнул руки, протер их тряпкой. Откинул перед нами пассажирскую дверь.
— Прошу в салон. Места тут довольно много. Сиденья откидываются. Стекла поляризуются подачей ауры или длительным нажатием на бугорок посередине ручки опускания.
Ольга, зло сопя, открыла дверь напротив водительской и залезла на переднее сиденье. Мы с Арчи с комфортом расположились в просторном салоне. Августович сел за руль, завел двигатель и плавно тронул машину вперед. Я затемнил стекло, притушив жарящие левое ухо солнечные лучи. Динамическая, значит, тонировка. А хорошо!
Еще всего пять часов и мы дома.
Надо сказать, стена вокруг Разумовского отсутствовала. Вместо нее окраины города были оплетены рядами колючей проволоки. Остатки старой стены, демонтированной за ненадобностью, были органично встроены в архитектурный ансамбль в центре города.
Примерно через полчаса дороги Августович притормозил у обочины, и Ольга, громко хлопнув дверью, перебралась в салон. На вопрос, а что случилось, пробормотала:
— Хренов антик! Зануда, — после чего сделала вид, что спит. Интересно, сколько она там насчитала не в свою пользу? Да Карл Августович просто жжет! Хехе.
Окрестности Разумовского сначала были заселены довольно густо, однако затем местность вокруг дороги опустела. Спустя полчаса мы достигли границы владений рода, и сразу же закончилась асфальтовая дорога. Мелькнул и пропал где-то позади раскрашенный в черно-белую полоску домик охраны. Машину слегка затрясло на грунтовке, и Карл Августович ощутимо снизил скорость.
Не удержавшись я вскрыл сумку с экспроприированными у дорожных бандитов сокровищами.
— Чего там? — сунул любопытный нос Арчи. — Очень интересно, что за сумка-то. Прости.
— Сейчас и поглядим. Так. Тут у нас гранаты непонятной конструкции. Шесть штук. Армейская маркировка, серая полоса, кнопка какая-то.
— Это алхимические. Маркировки я не знаю. Не разбираюсь, — он с надеждой посмотрел на Ольгу, но та лишь пожала плечами.
— Меня похоже такой приголубили там. Снимает наложенные чары. И грани блокирует. Суровая штука. Ну или такая вообще одна была, а эти другие. В любом случае в крестьянском хозяйстве пулемет не помеха. Пополнение арсенала, не может не радовать. Дальше у нас еще четыре гранаты. Полоска красная. Опять алхимия.
— Эти я знаю. Это обычные зажигалки. Распыляют порошок горящий. Горит минут десять и не потушить ничем. Ими крупных монстров сжигают, Хмарь вообще не любит огня и света. Я как-то для охотников семьи такие закупал.
— Так монокль артефактный — одна штука. — я достал тонкую турмалиновую пластинку в платиновой оправе. И убрал во внутренний карман. Целее будет. Вообще для артефактора вещь незаменимая. Отдам Иве.
— Дай хоть поглядеть, жмот! — Ольга перестала дуться и проявила интерес к трофеям.
— Бери. — протянул ей монокль. — Только единорога увидишь, не убивай. Он мой!
— Шутник-второклассник. Не быть тебе артистом разговорного жанра.
— И слава Силе и Деату! — я сотворил, как помнил, святой символ богопоклонников. — Хватит. Натерпелись!
— Ольга, я тоже хочу посмотреть! Пожалуйста.
