— Да. Под второй преобразователь нужно уже другой реактор ставить. — Задумчиво произнес Солнцев. Было видно, что я его не сильно-то напугал техническими сложностями. Наоборот, скорее разжег любопытство.
— Так, Кулибин наш янтарный! — Я щелкнул у него под носом пальцами. — Меня другой вопрос интересует.
— Да. Да. — Солнцев очнулся. — Какой вопрос, Олег Витальевич?
— Там крутые проекционные панели внутри. — Я достал из кармана пилотского комбинезона бутылку с водой, отвинтил крышку и глотнул.
Мимо нас медленно проехала влекомая тягачом платформа, на которой мой мех уже закрепили стальными тросами.
— Да. Сейчас на многие модели такие ставят. Круто, правда?
— Да ни зерга не круто, эр Солнцев. Вот пробьют мне борт и вся система чар на нем накроется. А броня на мехе, тьфу, а не броня. Интересуюсь Сонечка, можно ли такую же проекцию вывести на блистер шлема. Чтобы она по блистеру двигалась, вместе с поворотом головы?
— Ну, если на стены кабины можно, значит, и на блистер можно.
— Тогда считай, что я вашему отделению заказал разработку таких шлемов для пилотов. Чтобы их можно было в серию пустить на крупном производстве. Не эксклюзив, а ширпотреб нужен, понимаешь?
— Понимаю. Надо заказ письменно оформить, а без подписи Алексея Иридиевича…
— Давай оформим. А потом мы с Матвеем к Алексею, пьяни подзаборной, Иридиевичу заскочим. На предмет подписи. И протрезвления.
— М-да. Как, однако, все запущено. — Задумчиво произнес я, оглядывая место обитания нашего новоявленного алкоголика.
В комнате, где обретался Игнатов, воняло сильнее, чем в дешевой пивной. Знаете этот запах прокисшего пива, смешанный с ароматом блевотины? Так вот, у Игнатова в особняке пахло хуже!
Внутрь нас пустили слуги, уже отчаявшиеся как-то повлиять на хозяина. Дворецкий Игнатовых, худой и прямой как жердь старик, лет шестидесяти, перед тем, как допустить нас до невменяемого тела, тревожным шепотом проговорил: «Может, вы, драгоценные господа, как-то на него повлияете». Драгоценные господа, в моем лице заверили старика, что все будет в порядке. Но я, опрометчиво давая это обещание, даже не представлял, насколько все НЕ в порядке.
Помимо отвратительного запаха, в комнате царил неописуемый бардак. Валяющиеся повсюду разнокалиберные бутылки и прочие емкости из-под алкоголя покрыли пол в комнате почти сплошным ковром. Немытые тарелки с остатками какой-то еды, вскрытые упаковки, хлебные корки и шкурки от колбасы дополняли уютный натюрморт: «Алексей Иридиевич грустить изволят».
Центром композиции был, конечно, сам Игнатов. Он был облачен, кажется, в тот же самый костюм, в котором я видел его во время теракта. И, судя по всему, он его с тех пор не переодевал. Алекс полусидел на полу, прислонившись к стене, и пялился на противоположную стену бессмысленным взором.
Рыжие волосы слиплись и свалялись. В руке он держал пустую бутылку с яркой этикеткой.
— А почему вы его до сих пор не связали и не упекли в вытрезвитель? — Спросил я у дворецкого.
— Алексей Иридиевич не дает к себе пойти. — Скорбно ответил дворецкий.
— Да? Привет, Алекс! — Громко крикнул я, направившись в сторону рыжего алкаша.
Его полностью покрасневшие глаза уставились на меня. Мутный взор на секунду прояснился. Он поднял бутылку, со словами:
— Ыпешь?
— Ыпью ыпью, — ответил я ласково, подходя поближе. — Наливай, дружок!
— Итрый! — Выпалил невменяемый Игнатов.
Я попытался сделать еще шаг вперед, и передо мной мгновенно возник золотистый щит, отбросивший меня назад. Я перекувыркнулся в воздухе, приземляясь на бутылки, и с трудом удержал равновесие. Если бы не тренировки, мог свернуть себе шею или сломать что-нибудь.
— Вот так он несколько часов щит держать может. Ни разу подловить не удалось. — Шепотом поведал мне дворецкий.
— Откуда этот рыжий упырь берет выпивку? — Спросил я дворецкого. — Две недели уже прошло.
— Его сиятельство собрал какое-то устройство в ванной. И производит, хм, продукцию, из приносимой ему еды. Как вы понимаете, драгоценный эр Строгов, не кормить Алексея Иридиевича мы не можем. К тому же он наш господин. Он не буянит и никому не пытается причинить вред. Поэтому нам не полагается «связывать» Его Сиятельство, и уж тем более, куда-то сдавать. Мы ничего не можем с этим сделать. Эр Строгов, помогите, мне кажется, Его сиятельство так долго не выдержит.
В голосе старика чувствовалось отчаяние. Довел слуг рыжий пакостник.
— Матвей, — сказал я, когда мы вышли из комнаты. — Ты же можешь открыть портал за щит?
— Могу, Олег. Но это плохая идея. Если он успеет среагировать и сократить площадь щита, того, кто сунется в портал, может и пополам разрезать. И что ты предлагаешь? Дубинкой его оглушить?
— Нет, мы постараемся обойтись без членовредительства и физических воздействий. Портал за щит — это план Б.
И обращаясь уже к дворецкому:
— Мне нужно домой. Отдать распоряжения, поужинать. Как только он снимет щит, позвоните мне. Я попробую его… вырубить. А потом, если вы не против, заберу в столицу, погостить у меня.
