Честно предупредив, что у него пятнадцать минут, пригласил представителя клана в переговорку.
Сперва он пытался давить на меня и угрожать. Особенно его возмущало, что я отправил отчет в официальные структуры Империи. Он даже поначалу пытался представить все так, как будто мы поднимаем панику на пустом месте, и нам все почудилось. Мне все это быстро надоело:
— Послушайте, сиятельный господин Рассомахин. Я понимаю желание руководства местного отделения клана замести ситуацию под ковер, и сделать вид, что ничего не было. Но этот случай слишком серьезен, чтобы ваша страусиная политика дала хоть какой-то результат. Мы с подчиненным отбились. А если следующие путники окажутся не вооружены? Сколько вы сможете скрывать пропажу путешественников на путях. Или вы уже скрываете?
В его глазах что-то блеснуло, и я понял, что попал в точку. Люди УЖЕ пропадали.
— Но проникновение на Пути теми, кто не владеет магией александритов невозможно! — упрямо повторил он, стиснув зубы.
— А им владение магией и не нужно. Самый простой вариант, если отбросить предположение, что Хмарь самостоятельно просочилась в пространство Путей, — тварей призвали сектанты. Изнутри. То есть они прикинулись путниками и провели ритуал внутри путей.
Наступило молчание, которое принято в литературе называть «оглушительным». Представитель клана аж побледнел слегка.
— Р-разве такое возможно? — Пролепетал он. — Сектанты? Вы в своем уме, эр?
— Нет, зерг, в Мэри-Эннином. Я сам видел, как сектанты призывают хмарь в зоне влияния зиккурата, то есть УТР. Чем Пути лучше? В общем, ваши пятнадцать минут истекли, сиятельный господин, прошу оставить меня. Я действительно очень устал. Тяжелый день.
— Сначала вы и ваш охранник должны подписать документы о неразглашении сегодняшнего инцидента и отказ от претензий. — Упрямо заявило мне озергевшее сиятельство.
— Не припомню, чтобы я что-то вам успел задолжать. — Ледяным тоном ответил ему я. — Я не желаю ссориться с вашим кланом, но если вы продолжите здесь нести чушь, буду вынужден применить силу, чтобы выставить вас отсюда. Юристу своему скажите, пусть отказ от претензий на официальную почту пришлет. Я подпишу. Никаких документов о неразглашении никто подписывать не будет. Не надо наглеть. Напомню, что отчет о происшествии уже отослан в два имперских ведомства.
Этот надоедала доставал меня еще минут двадцать, после чего вспылила Оксана, пришедшая проверить мое самочувствие, и выперла представителя клана на мороз, сопровождая свои действия пачкой непарламентских выражений и угрозами жизни и здоровью посла доброй воли клана. Супротив разгневанной женщины, с алмазом в перстне, он пойти побоялся. Я бы на его месте тоже побоялся.
Отбившись от разъяренных нашей неуступчивостью клановых, мы все же отправились спать. Про Игнатова, мирно проспавшего все происшествие на путях, что характерно, никто так и не вспомнил. Мы его протащили через отделение в Алом Рассвете, со словами: «Приятель перебрал, вот везем его в столичную резиденцию», — а вынес я его из узла перемещения вообще контрабандой. Не думаю, что александриты скоро сообразят запросить сведения о составе нашей группы, покинувшей форт. С другой стороны, ну что им Игнатов сможет рассказать? Какие сны видел? Да и не станут они так нагло с клановым общаться. Это не мы, благородные, нас-то всякий аристо обидеть норовит. Себе на беду.
Утром зашел к Игнатову, которому выделили гостевые покои. Алекс посмотрел на меня, и у него вырвался вздох облегчения. Сюрприз! Он рванулся на кровати, но был остановлен наручником, который приковал его к массивной батарее отопления.
— Олег! Я уж думал, меня похитили, чтобы потребовать выкуп. Выпить есть?
— Зерга тебе, скользкого, а не выпить, Игнатов. Ты на всю жизнь уже напился.
— Я… Я не чувствую магии, Олег. Что со мной? Что вообще случилось? Я смутно помню последние несколько дней…
— Несколько дней? Ты забухал на две недели. Засрал особняк, напугал слуг до сердечного приступа. Я вчера скрутил тебя, вырубил и перевез к себе в столицу. Магии ты не чувствуешь, потому что я вчера залил в тебя «алмазное зелье». Твоя калетта парализована, аура сжалась. Все пройдет в течение дня. Полностью последствия пройдут где-то послезавтра.
— Не слишком жестко, а? — Он закусил губу.
— Ты всех подряд своими щитами хреначил, Алекс. Меня в том числе. Ты был в совершенно невменяемом состоянии и просто опасен для окружающих. Еще немного и слуги твои гвардию клана бы вызвали, чтобы тебя усмирить. — И я расстегнул наручник. — А мне срочно нужна твоя консультация, и, соответственно, ты — трезвый и неагрессивный.
— Может, и не слишком. — Задумчиво проговорила эта жертва делирия. — Я, правда, все очень смутно помню. Дай выпить!
