Ен помялся еще немного, потом, сдернув с кресла покрывало и набросив его на клетку, разделся и лег к Керсену. Любопытство победило разум, Тристан здоровой лапой подцепил край тряпки и надавил на нее так, чтобы она сползла и открыла ему обзор. Уже через несколько минут он крепко пожалел о своем решении, потому как картина, представшая перед ним, заставила его сердце подпрыгнуть к горлу и провалиться куда-то пониже желудка. Не замечая случайного зрителя, Уорен самозабвенно облизывал и посасывал член любовника. Со своего места Тристан не мог рассмотреть все в подробностях, но волчье чутье, слух и фантазия помогли ему дорисовать упущенное. Поиграв немного с плотью Шона, Ен лег на живот, выставляя свою упругую задницу на обозрение. Керсен быстро подготовил парня и резко вошел, от чего Уорен тихо вскрикнул и застонал. Мужчина двигался рывками, не особо заботясь о наслаждении партнера. Волк чувствовал нарастающее возбуждение обоих и постепенно заводился сам. Если бы не мохнатая морда, его смущение было бы видно даже в темноте. Но и отвернуться сил не было. Тем временем, Шон просунул руку под живот любовника и стал двигать рукой по его члену в такт своим толчкам, которые постепенно замедлились, стали мягче и глубже. Ен застонал, закусив край подушки, и начал сам насаживаться на Керсена. От увиденного волку стало жарко, глаза его лихорадочно заблестели. Он сам не заметил, когда успел сесть, и теперь во все глаза следил за соитием двух мужчин. Ен кончил первым. Его оргазм сопровождался протяжным стоном, он весь выгнулся и приподнялся на локтях. Через полминуты к нему присоединился и Керсен. Отдышавшись, он сполз со спины партнера и посмотрел на волка.
- Кажется, ему понравилось представление, - хрипло проговорил мужчина. - А ты говорил, не можешь, когда смотрят.
Ен сначала не понял, о чем говорит его любовник, но через секунду до него дошло. Он резко развернулся к волку и вскочил. Резкое движение вывело зверя из оцепенения, и тут же накатило чувство вины. Прижав уши, Волк отвернулся мордой к стене и уткнулся носом в угол. Мужчины еще о чем-то недолго поговорили, затем Шон ушел, а Ен заснул. Волк же смог успокоить бешено стучащее сердце не раньше, чем через час. Во сне он рычал и морщил нос.
На четвертый день заточения Ен первый раз предложил волку прогуляться в саду.
- Волк, сегодня тебе уже можно немного походить, - парень присел перед клеткой с ошейником и цепью. - Но я не выпущу тебя без этого.
Тяжело вздохнув, Трис опустил голову. За возможность пройти хотя бы пару метров по земле он был согласен и на цепь, и на ошейник, и, чего уж душой кривить, даже на намордник. А потому, даже не фыркнув, принял "подарки" и с радостью пошел на поводке вслед за своим спасителем.
На улице было раннее утро, солнце еще не встало, и прохладный ветерок мягко трепал слежавшуюся шкуру, а роса щекотала лапы и нос. Соседи еще спали. Ен специально выбрал безлюдное время, чтобы не беспокоить больного. Наступать на лапу было больно, и волку приходилось подгибать ее время от времени. Поскакав так минут пять, он почувствовал, что немного устал и не стал сопротивляться, когда парень, слегка потянув за цепь, направился к дому.
Такие утренние прогулки продолжались еще несколько дней, затем клетка была перемещена в сад на постоянное пребывание, а от одного угла сада до другого протянулся металлический провод, по которому скользило кольцо с цепью. Постепенно Ен стал выпускать Волка на прогулки на цепи по саду несколько раз в день. Часто во время таких прогулок Ен разговаривал с Волком, рассказывал, как прошел день, что нового узнал.
Волк грелся на солнышке, а парень сидел позади него и расчесывал гребнем его мех.
- Ты знаешь, Волк, я по нему скучаю, - невпопад бросил Ен. Волк заинтересованно покосился на парня и повернул в его сторону ухо, выражая готовность выслушать.
- Я не знаю, почему он ушел. Может, дела какие появились. Или еще что, но только в то, что люди говорят, я не верю. Не мог он умереть, он же такой сильный и смелый. Ты не видел его Волк, но если б увидел, то понял бы меня. Он сам похож на зверя, дикого, вольного. Да только меня он точно не замечает, - Ен усмехнулся и почесал у Волка за ухом. - Слышал бы меня сейчас кто из охотников, камнями бы закидали. А Шон бы точно шею свернул. Вообще-то Шон меня и не любит совсем, да и я его - не особо. Ну, просто, надо же мне как-то разряжаться. Ты только никому не рассказывай, хорошо?
Парень обнял зверя за шею и вжался лицом в шерсть, но, даже не видя его, Трис понял, что он пытался скрыть за шуткой слезы.
Тристан, сам того не заметив, сильно привязался к парню. Он готов был часами слушать его, находиться рядом. И не понимал, о ком грустил его спаситель. Кто мог быть столь черствым, что не обращал внимания на этого парня, такого светлого и открытого. Он хотел бы расспросить Ена о нем, поддержать морально, но мог лишь скулить и лизать тому руки, а так хотелось слизывать его слезы, сцеловывать их. Быть на месте проклятого Керсена.
