Федот вернулся домой, принял душ, настрогал бутербродов под пиво, лег перед телевизором. Вторую бутылку трогать не стал, уснул, выпив первую.
Признание – царица доказательств, тогда опознание – наследник престола. Васильеву не повезло, Родников показал на него без всяких колебаний. Наручники на майора надевал Кулик.
– Капитан, это беспредел! – Васильев не мог поверить в такой исход дела. – Я даже не знаю, где ваше чертово кладбище!
Степан лишь развел руками. Решение о задержании принял следователь, все вопросы к нему, а он всего лишь оперативное обеспечение. Он и его опера даже допрашивать не имеют права.
Допрос проводил следователь, он же и отправил Васильева в изолятор временного содержания. А сам отправился в прокуратуру.
Удар со стороны ФСБ последовал незамедлительно, подполковник Северьянов с трудом сдерживал раздражение.
– Капитан, ты хоть понимаешь, что тебе никогда не стать майором? – набросился он на Степана. – И это в лучшем случае!
– Я все понимаю, но свидетель дал показания, у майора Васильева нет алиби, в машине у него обнаружены пальчики погибшей Мартыновой!
– Васильев контактировал с Мартыновой, не мне тебе объяснять, что такое осведомитель!
– И не мне вам объяснять, что такое свидетель.
– А что такое ложные показания?
– Если вы думаете, что свидетель нарочно вводит следствие в заблуждение…
– Я думаю?! Да нет, я в этом уверен!.. И я это докажу!
– Я этого не слышал, – качнул головой Степан.
– Что?! – взвился Северьянов.
Степан жестко глянул на него. Истерика – не самая лучшая форма разговора с ним. Конструктивный диалог – пожалуйста. Хочет Северьянов заняться свидетелем, пожалуйста, наружное наблюдение, отработка связей, но даже такое воздействие как минимум крайне нежелательно. О физических методах и вовсе говорить не стоит. Уж если Северьянов решился, пусть делает, но Степан этого знать не должен. И всячески будет этому препятствовать. Вплоть до того, что возьмет свидетеля под защиту.
– Ты что, не понимаешь? Это Сафронов мстит Васильеву! – напирал Северьянов.
– Очень хорошо.
– Как это очень хорошо? – опешил подполковник, обличительно глядя на собеседника.
– Чем скорее вы разберетесь с Сафроновым, тем лучше.
Степан едва сдерживал усмешку. И хотел бы он избавиться от Сафрона, но, похоже, руки у Северьянова коротки, не хватает ему полномочий в борьбе с битовскими бандитами. Он лицо официальное, а действует по частной инициативе, начальство в лучшем случае закрывает на все глаза, а в худшем может наказать его за самодеятельность, если узнает. Словом, Северьянов действует на свой страх и риск, и не только Степан это понимает, Сафрон тоже далеко не дурак. Учуял слабину противника и бросил ему вызов, все просто.
– Я должен разбираться с Сафроновым? – возмущенно вскинулся Северьянов.
– Ну вы же взялись за гуж!
– А твое дело сторона?
– Работаем по мере возможностей.
– Может, ты чего-то хочешь, капитан? – Северьянов нервно покусывал губы, выжидательно глядя на Степана.
Как бы ногти от жадности грызть не стал! Понимает, что так просто Битовский розыск работать из-за его шкурных интересов не станет, приказать он не мог, а предложить процент от своей выгоды не решался, жаба душила. Вдруг Степан согласится помочь ему за какой-нибудь пустяк?
– Я хочу, чтобы люди в Битово жили спокойно, чтобы их не убивали, не грабили.
– Не обвиняли по лжесвидетельствам несознательных граждан! – подхватил Северьянов.
– И это тоже. – Степан кисло смотрел на него.
Из пустого в порожнее переливает, а у него каждая минута на счету.
– Ты же все понимаешь, капитан! – Северьянов едва не хлопнул в ладоши, подначивая Степана.
– Я лично займусь гражданином Родниковым. Еще раз опрошу его, поговорю с соседями, с сотрудниками автобазы, где он работает. Если он оговаривает Васильева, я обязательно приму меры. Если узнаю, что Родников оговаривает Васильева по сговору с Сафроновым, Родников будет задержан… Но вы же прекрасно понимаете, что Сафронов останется в стороне.
– Ну вот видишь, ты уже соглашаешься, что Сафронов подставляет Васильева!
– Я не отрицаю, что Сафронов способен на такое.
Степан смотрел и на Северьянова, и одновременно на дверь, кто-то явно засиделся у него. После того как разговор зашел в тупик.
– Ты должен помочь Васильеву, Родина тебя не забудет, капитан!
– Ну, Родину я люблю. Беззаветно. И безответно.
Круча выразительно смотрел на дверь, Северьянов кивнул, соглашаясь уйти, но поднимался он неторопливо, как будто испытывал терпение хозяина кабинета. А на прощание обжег Степана взглядом, но вызвал лишь усмешку. Нет у Северьянова необходимых полномочий, он даже не мог в полной мере заняться свидетелем, не то что Сафрона закрыть. Вся надежда на добрую волю битовских оперов. Но если нужного результата не будет, Северьянов найдет способ, как подсунуть капитану Круче свинью. А вот майора этот жучара действительно может притормозить.
