И Виржил уныло побрел к финишу красной трассы. Люк наверняка выбрал именно эту, так как по ней девочки спускались под присмотром обоих родителей. Сидя в кабине фуникулера, везущего их наверх, он наверняка повторял им правила безопасности при спуске: вовремя делать виражи, чтобы не выскочить на боковой склон, не пытаться обгонять других лыжников, а если возникнет такая необходимость, делать это крайне осторожно, рассчитав собственную траекторию и приняв во внимание траекторию окружающих. Малышки хорошо освоили горные лыжи, катались совершенно безбоязненно и достигли этой зимой заметных успехов, но Клеманс все равно опасалась неудачного падения и без конца призывала их к осторожности. В результате девочки предпочитали кататься на лыжах с отцом и Виржилом.
Заметив их еще издали, он не смог сдержать радостную улыбку. Эмили и Жюли летели вниз на хорошей скорости; их родители спускались сразу за ними. И Виржил снова невольно позавидовал отцовской гордости, которую сейчас наверняка испытывал Люк. Да, подумал он, я больше не должен откладывать разрыв с Филиппиной. Эмили удалось затормозить самой, а вот Жюли завершила свой спуск в ногах у Виржила. И они оба плюхнулись в снег, умирая со смеху.
– Ах ты, маленькая ракета! Не могла, что ли, притормозить чуть раньше?!
– Ой, как здорово было! – восторженно тараторила девочка, пока он помогал ей подняться.
– Ты неустойчива, падаешь при малейшем препятствии, – заметил Люк, остановившись рядом с ними.
И мужчины понимающе переглянулись в ожидании Клеманс, которая сильно отстала от мужа и дочерей.
– Я ехала сзади, как снегоуборочная машина, – объяснила она, – но за вами, девчонки, и вправду трудно угнаться!
– А можно еще один разочек? – умоляюще попросила Эмили.
На сей раз Жюли не стала повторять слова сестры.
– Нет, пора обедать, – отрезал Люк. – Да и погода уже портится.
И действительно, небо стало свинцово-серым, на трассах оставалось все меньше лыжников. Вот и им тоже захотелось поскорее укрыться от непогоды в шале и встретить снежный буран под надежной крышей, у камина с жарким огнем. Собрав лыжи и палки, вся компания двинулась к автостоянке.
Вскоре, после трех часов, поднялся сильный ветер и повалил снег; его мелкие, но густые хлопья бешеным вихрем кружились в воздухе, затмевая окружающий пейзаж. Казалось, наступила ночь – так темно стало вокруг. Но машины уже стояли в гараже, все двери и окна были надежно заперты, и только внешние ставни на первом этаже остались приоткрытыми, чтобы обитатели шале могли наблюдать за разыгравшимся бураном.
– Ишь, как задувает, все сильней и сильней, – заметила Клеманс.
Слышно было, как там, за окнами, стонут деревья и трещит деревянная дранка на крыше дома. А пламя в камине то и дело взметалось длинными языками при особенно яростных порывах ветра.
– Н-да, впечатляющая картина, – объявил Кристоф.
Он стоял у окна, пытаясь разглядеть, что происходит снаружи.
– Хуже всего то, что этот бешеный ветер поднимет мелкую порошу и перенесет ее туда, где ей не положено быть, и тогда снежный покров станет крайне ненадежным, – объяснил Люк.
Филиппине надоело слушать эти метеорологические рассуждения, она откинула шерстяной плед, которым прикрывала ноги, встала с дивана и объявила:
– Я пойду наверх, полежу немного.
Виржил, ворошивший кочергой дрова в камине, обернулся к ней и, поколебавшись, сказал:
– Я приду через минутку.
Он еще немного посидел, глядя на огонь и прислушиваясь к завываниям ветра в каминной трубе.
– Так ты решился? – шепнул ему Люк, стоявший у него за спиной.
– Да…
– Ну, тогда вперед, старина! Только не руби сплеча, побереги ее… да и себя тоже.
Виржил обернулся, положил руку на плечо Люка так, словно искал у него поддержки, затем прошел через холл и стал подниматься по лестнице; Клеманс провожала его вопрошающим взглядом. Виржил понимал, что уже не сможет избежать объяснения, которого и желал, и боялся; он решил больше не скрывать правду, как бы тяжело ни было их объяснение.
Войдя в комнату, Виржил увидел, что Филиппина мирно читает, надев очки, красивая и трогательная. В ее глазах мелькнула тревога, но она тотчас овладела собой.
– А ветер все не унимается, завтра мы наверняка обнаружим какие-нибудь поломки.
Она специально выбрала нейтральную фразу, чтобы предоставить Виржилу инициативу предстоящего объяснения.
– Филиппина, мне нужно с тобой поговорить, – начал он.
Вместо того чтобы сесть на кровать, рядом с ней, он прислонился спиной к двери, которую плотно прикрыл за собой.
– Мне кажется, что у нас с тобой не все ладно…
– Да, я согласна. Ты с некоторых пор держишься как-то отчужденно, уж не знаю почему. Но я полагаю, ты мне это объяснишь?
Виржил съехал по дверной створке вниз и уселся на пол, поставив локти на колени.
– Мне кажется, между нами уже не так много общего, – начал он. – Во-первых, у нас с тобой разные жизненные планы.
– Ох, опять это одержимое желание иметь семью!
