От разочарования у девочек на глазах выступили слезы. И Виржил, в который уже раз, подивился сходству их эмоций. Они не только были похожи, как две капли воды, но и реагировали на все совершенно одинаково, почти в унисон. И хотя Эмили, более энергичная, выражала свои чувства первой, можно было с уверенностью сказать, что Жюли отреагировала бы точно так же, если бы успела.
– Ты, значит, не хочешь нас взять? – настаивала Эмили.
– Мои дорогие, вы же знаете, что я все так же сильно люблю вас, но я не ваш папа, и поэтому вы не можете жить со мной. И потом, ваша мама будет очень грустить, если вы не останетесь с ней, – вы об этом не подумали?
Двойняшки помотали головами и внезапно, одним дружным движением, повернулись, услышав голос Люка:
– Вы что тут делаете, девчонки?
– Ну… мы… разговариваем с Виржилом.
– Это-то я вижу. А почему не дождались, когда он спустится в холл? Вы же знаете, что вам не разрешается заходить на эту половину дома.
И, поскольку девочки упрямо молчали, он настойчиво спросил:
– Так что тут у вас за тайны?
Но двойняшки не произнесли ни слова, терзая рукава своих розовых пижамок.
– Ладно, идите вниз, к маме, скоро будем ужинать.
Малышки, толкаясь, кинулись к лестнице, а мужчины с усмешкой перемигнулись.
– Они волнуются из-за переезда, – объяснил Виржил. – И надеются, что Филиппина вернется сюда. Мне кажется, нужно придумать, как объяснить им ситуацию, – они слишком сообразительны, чтобы кормить их баснями.
– Но и рассказывать им про Этьена тоже довольно сложно, – возразил Люк. – Я не хочу их пугать.
Он помолчал, раздумывая и подыскивая слова, потом произнес, понизив голос:
– И уж конечно, не стану говорить, что хочу избежать опасности. Они же ничего не поймут, да еще сочтут своего папашу трусом.
– Нет! Ты просто ищешь для них и для их матери безопасное место, потому что оберегать их – твоя обязанность, ты ведь глава семейства.
– Оберегать от чего? От снежной лавины, от цунами? Нет, всего-навсего от какого-то типа, который приводит в дрожь всю семью! Мой отец – и тот смотрит на меня чуть ли не с презрением.
– Кристоф иногда все упрощает. На твоем месте он, недолго думая, набил бы морду Этьену, вот и все. Но мы-то с тобой знаем, что это делу не поможет.
– Ты уверен?
– Ну… как тебе сказать… Во-первых, не факт, что ты его одолеешь. А во‑вторых, ты при этом нарушишь закон.
– Закон?! А чем он нам помог, этот закон? Чем конкретно? Какая наивность – считать, что это «законное внушение» превратит волка в ягненка! В тот вечер на опасной дороге, когда ты подоспел вовремя, Клеманс грозила серьезная авария, а с ней в машине были девочки. Если этот тип оказался способен на такое, значит, он способен на что угодно.
Виржил не ответил, он счел, что лучше промолчать, чем дать Люку плохой совет.
– Твоя подружка Хлоя подыскивает нам съемную квартиру, но Клеманс не слишком нравится эта затея. Мы ее обсуждаем каждый вечер и никак не придем к согласию. Наверно, девчонки нас подслушали. Они же, как все дети, вечно торчат под дверями! Но по поводу Филиппины они уж точно не в курсе. Так что мне им сказать?
– Правду. Если уж мы окончательно разошлись, пусть знают правду.
– Ладно, я постараюсь их не расстроить.
И Люк растроганно улыбнулся. Он знал: Виржил сделает все возможное, чтобы оградить его дочерей от опасности.
– Ну а пока нечего им делать на твоей половине дома, мы им тысячу раз это внушали.
– Да они мне совсем не мешают. Ладно, пошли вниз, хочу спросить у Клеманс, что она думает о Хлое.
– Я вижу, тебя задело всерьез, да? И как успехи? Продвигаешься?
– Да я еще ничего не предпринял, пусть пройдет немного времени.
– Ну, во всяком случае, ты расцветаешь при одном только звуке ее имени! Хотя, когда приехал домой, у тебя был довольно мрачный вид.
– Это от неприятностей в больнице. Сегодня у меня пациент скончался прямо на операционном столе. Это серьезное происшествие, которого все у нас боятся, хорошо хоть, что такое случается крайне редко. Ну и конечно, уже начато серьезное расследование.
– Неужели это коснется и тебя?
– Все, кто мне ассистировал, работали безупречно, и я смело могу это засвидетельствовать, но главврача всегда подозревают в том, что он выгораживает свою бригаду. Поэтому мне приходится по десять раз отвечать на одни и те же вопросы, а это отнимает массу времени и выбивает из колеи. Что же касается моего анестезиолога, то он уже просто на пороге депрессии из-за того, что не заметил угрозы. Хотя там и замечать-то было нечего, все шло совершенно нормально.
Они помолчали, потом Люк объявил:
– Да, не завидую я твоей ответственности!
– Но тебе и своей хватает.
– Разве можно сравнивать?! Хотя у нас обоих полно других проблем…
– Что ж, попробуем решать их по мере поступления.
– А ты помнишь, что говорил твой отец, когда мы были молодые и переживали из-за какой-нибудь ерунды?
– Прекрасно помню! Бывало, хлопнет тебя по плечу и скажет: «Вот помяни мое слово: когда-нибудь будешь над этим смеяться!»
– А мы считали, что он издевается, и не верили ему.
– А ведь он был прав.
– Да, ты вечно его оправдывал! – со смехом ответил Люк.
