Реанимация длилась уже больше двадцати пяти минут, – бригада врачей, собравшаяся вокруг операционного стола, все еще упорно пыталась вернуть пациента к жизни. Не помогли ни инъекция адреналина, ни электрошоки, ни интенсивный массаж сердца. Себастьен, не отрывавший глаз от монитора, был в полном отчаянии. Виржил бросил взгляд на стенные часы и, отойдя от стола на пару шагов, со вздохом сказал:
– Хватит.
Врачи и сестры замерли, испуганные, обессиленные.
– Не может быть… – прошептал Себастьен.
Как анестезиолог, он чувствовал себя виноватым, хотя ничто не предвещало остановки сердца у пациента. Операция на бедренном суставе проходила вполне благополучно, как вдруг Виржилу пришлось ее прервать и заняться, вместе с Себастьеном, реанимацией, которая оказалась безуспешной.
– Пациенту было всего шестьдесят три года, и никаких противопоказаний, – почти неслышно добавил Себастьен.
Встретившись взглядом с Виржилом, он сорвал с себя маску и почти бегом покинул операционную. Перед тем, как последовать за ним, Виржил отдал необходимые распоряжения своей бригаде. Перебрав в памяти все этапы операции, предшествующие остановке сердца, и все усилия вновь запустить его, он сделал вывод, что никто из них не совершил ни малейшей ошибки.
Он нагнал Себастьена в коридоре, взял его за плечо и чуть ли не силой заставил обернуться.
– Ты сделал все, что мог. Я тоже. Да и все остальные…
– Но такого не должно было случиться! Так не бывает!
– Бывает. Примерно пять случаев на десять тысяч, и тебе это известно так же хорошо, как мне.
– Я изучил историю болезни этого пациента от корки до корки, провел необходимые анализы. Все показатели нормальные. Я поговорил с ним вчера вечером, и еще раз сегодня утром, – ничто не предвещало особого риска, более того, он даже не боялся операции!
– Согласен, согласен… Его родные здесь?
– Нет.
– Кого нужно оповестить?
– Там, в истории болезни, все написано.
– Ты сходи за ней и принеси ко мне в кабинет, мы вместе составим отчет.
Спокойный голос Виржила как будто слегка утешил Себастьена, и он спросил:
– Ну почему это случилось со мной?
– Не с тобой, старина, а с ним.
– Послушай, я трижды проверил все оборудование! Я точно знаю, чтό вколол ему, и ни на секунду не отошел от своих приборов!
– Да успокойся же, старина! Никто тебя не обвиняет.
– Ну да, как же! Когда такое случается, это
– Или хирурга.
– Нет, ты вне подозрений, твоя операция проходила безупречно. Как и всегда…
– В операционной «всегда» не бывает. Случиться может все что угодно, и сегодняшний случай – тому подтверждение.
Виржил держался спокойно, хотя это несчастье потрясло и его тоже. Как главный врач ортопедического отделения он нес ответственность за смерть пациента. И теперь был обязан точно установить причины остановки сердца, объяснить, почему не удалась реанимация, и определить степень вины каждого члена своей бригады.
– Так я жду тебя в своем кабинете, – напомнил он Себастьену, стараясь, чтобы его голос звучал не слишком официально.
Филиппина себя не помнила от гнева. Весь день она пыталась связаться по телефону с Виржилом, но безуспешно: в ответ раздавался только бесстрастный голос автоответчика. Со времени ее приезда в Париж – а это было несколько дней назад – он не подавал о себе никаких вестей, и она, принимая это за провокацию с его стороны, дулась и тоже не звонила. Однако теперь уже настало время поговорить и объясниться, поскольку Филиппина не допускала и мысли о том, что их длинный роман может окончиться так внезапно. Поэтому она решила послать Виржилу эсэмэску, довольно сухую, с просьбой позвонить, когда у него наконец найдется для нее пять минут. После чего, поколебавшись, набрала номер Клеманс.
– Я тебе не помешала? – спросила она вместо приветствия. – Потому что у меня такое впечатление, что я всем вам мешаю!
– Да нет же, с чего ты взяла?
– С того, что Виржил даже не снисходит до ответа.
– Так он, наверно, еще в больнице.
– Ну, раньше он всегда находил минутку, чтобы позвонить мне, но это я комментировать не хочу… Короче, мне нужно с ним поговорить. Передай ему это, когда увидишь.
– Да, конечно. Тебе что-нибудь нужно?
– Разумеется, нужно! Например, все мои вещи. Если он решил со мной расстаться, во что мне верится с трудом, я хотела бы получить свою одежду, свои книги, в общем, все, что мне дорого.
– Понимаю…
– Ты?! Не уверена.
– Не нападай на меня, Филиппина, уж я-то ни сном ни духом не виновата в том, что между вами произошло.
– Ну, разумеется, ты мне не вредила сознательно. Но зато ты являла собой образцовую супругу и мать семейства и тем самым внушила Виржилу мысли, которые ему раньше и в голову не приходили.
– Послушай, ведь вы с ним вместе так давно, а он…
– Да нет, похоже, у нас уже не будет никаких «вместе»!
– …а он стареет.
– Детишки состарят его еще быстрее, и меня заодно!
Филиппина, не сдержавшись, выкрикнула это во весь голос, потом добавила, уже тише:
