– И что он ее выслушал. Ведь ей удалось высказать ему все, что было нужно. И не забудь: он ведь с самого начала утверждал, что хочет поговорить с ней. Только поговорить, и ничего более, как он уверял. Ну вот, теперь он получил то, что хотел, и, может быть…
– Слушай, уж не хочешь ли ты его оправдать, черт возьми?!
– Конечно нет.
– Да и сама Клеманс, похоже, готова все спустить на тормозах, как будто ничего не случилось!
– Да успокойся же, старина, а то, не дай бог, вылетишь за поворот!
Несколько секунд, пока Люк на бешеной скорости одолевал крутой вираж, оба молчали, и в салоне слышалось только легкое постукивание их шлемов, которые сталкивались на заднем сиденье.
– А теперь, – продолжал Люк, уже спокойнее, – Клеманс раздумала продавать шале. Квартира, которую ей показала твоя подружка, привела ее в полное уныние.
– Увы, она мне не подружка! По крайней мере, пока еще нет… Но я знаю, что этот визит подействовал на Клеманс угнетающе. Она мне подробно обо всем рассказала.
С этими словами Виржил покосился на Люка и насмешливо добавил:
– Потому что она, представь себе, откровенничает со мной. Я ей
– Да ладно тебе, кончай! Мы, кажется, уже объяснились по этому поводу. И я признаю, что виноват, – mеa culpa [19], теперь ты доволен? Я рад, что у нее есть такой друг, как ты, так что болтайте сколько угодно.
– Ну, спасибо!
– И все-таки зря она думает, что дело улажено, я не разделяю ее оптимизма! Мои старики завтра уезжают, и мне уже страшно… Как подумаю, что может случиться, когда она будет одна.
– Да она уже и была одна – на той стоянке. И ей наверняка и потом придется быть одной время от времени. Ты, конечно, можешь пригласить ее приемных родителей – Жан и Антуанетта с радостью приедут сюда, но рано или поздно им тоже надо будет вернуться домой. А Клеманс имеет право жить нормальной жизнью, без посторонней опеки и помощи, потому что иначе это будет просто другая форма неволи.
– Тебе легко рассуждать, Виржил, но если с Клеманс или с моими дочерями что-то произойдет…
– Ты думаешь, Этьен способен на убийство?
– Я ни за что не могу ручаться.
– А вот Клеманс уверена, что неспособен. Ей уже пришлось плакать из-за шале, из-за того, что она будет вынуждена распроститься с плодами ваших многолетних трудов. Ее возмущает сама мысль о том, что вы лишитесь всего, что заработали своим горбом. Ведь это шале – реванш за ее убогое детство в семьях, где ее не любили. Ты же знаешь: до того, как попасть к Жану и Антуанетте, она была несчастной сиротой без всяких надежд на светлое будущее. Это они помогли ей обрести веру, зато потом она попала в лапы Этьена и очень скоро поняла, что ее снова ждет беда. Так было до тех пор, пока она не встретила тебя. Недаром же она говорит, что с тобой готова жить где угодно – хоть в пещере, хоть в шалаше. Так вот, она считает это шале подарком судьбы и не допустит, чтобы его у нее отняли. Во всяком случае, именно так она мне все объяснила.
– Я смотрю, она куда разговорчивей с тобой, чем со мной.
– А знаешь почему? Ей не хочется, чтобы ты заподозрил ее в чрезмерной привязанности к этим символам благосостояния – к камням и балкам. Она, конечно, готова жить где угодно, лишь бы с тобой. Но в данном случае ей кажется, что ты и девочки страдаете по ее вине.
Люк стиснул зубы, казалось, он пытается осмыслить услышанное. Он так судорожно вцепился в руль, что у него побелели суставы.
– Ну-ка, останови машину, давай я поведу, – мягко сказал Виржил, тронув его за плечо.
Люк свернул на обочину, тяжело вздохнул и пробормотал:
– Никак не переварю эту историю.
– А придется.
– Мне следовало бы самому поговорить с Этьеном. Он ведь хотел «разговора», вот я и предложил бы ему такой разговор… на кулаках!
– Ну, и свалял бы дурака, только подлил бы масла в огонь, да еще неизвестно, вышел ли бы ты победителем.
– А ты что сделал бы на моем месте?
Люк задал этот вопрос почти агрессивно, но Виржил постарался ответить как можно спокойнее:
– Подождал бы. Если Клеманс не ошиблась, Этьен должен уехать. Он, конечно, мерзавец, ревнивый и жестокий мерзавец… но не сумасшедший.
Друзья вышли из машины и поменялись местами.
– Так что – значит, ничего не делаем? – настойчиво спросил Люк, пока Виржил набирал скорость.
– Ничего.
– А как быть с шале?
– Никак. С ним тоже нужно подождать. Когда все нормализуется, подумаем об этом, все втроем. Выясним, кто хочет остаться, кто – уехать и куда именно. Это, может быть, позволит нам пересмотреть свои приоритеты. С начала зимы все карты в нашей колоде смешались, и теперь каждый наконец увидит, какие у него козыри.
Они надолго замолчали, и, только свернув на дорогу, ведущую к шале, Люк спросил:
– А в твоей колоде, случайно, не затерялась дама треф – такая маленькая брюнетка?
– Очень надеюсь, что она отыщется где-нибудь за червовым тузом!
