– Подойди поближе, юноша, – сказал Лао-цзы. – Я тебе поведаю, как управляли Поднебесной Три Владыки и Пять Предков. Желтый Предок, правя Поднебесной, привел сердца людей к единству. Когда родители умирали, дети их не оплакивали и народ их не порицал. При Высочайшем в сердцах людей Поднебесной появились родственные чувства. Если из-за смерти своих родителей люди придавали меньшее значение смерти чужих родителей, народ их не порицал. При Ограждающем в сердцах людей Поднебесной зародилось соперничество. Женщины родили после десяти лун беременности, дети пяти лун от роду могли говорить; еще не научившись смеяться, начинали узнавать людей и тогда стали умирать малолетними. При Молодом Драконе сердца людей Поднебесной изменились. У людей появились страсти, а для применения оружия – обоснования: убийство разбойника не стали считать убийством. Разделили на роды людей и Поднебесную для каждого из них свою. Поэтому Поднебесную объял великий ужас. Поднялись конфуцианцы и моисты. От них пошли правила отношений между людьми, а ныне еще и отношений с женами. О чем еще говорить! Я поведаю тебе, как Три Владыки и Пять Предков наводили порядок в Поднебесной. Называется – навели порядок, а худшего беспорядка еще не бывало. Своими знаниями Трое Владык наверху нарушили свет солнца и луны, внизу – расстроили сущность гор и рек, в середине – уменьшили блага четырех времен года. Их знания были более ядовиты, чем хвост скорпиона, чем зверь сяньгуй[129]. Разве не должны они стыдиться? Ведь не сумев обрести покой в собственной природе, они сами еще считали себя мудрецами. Они – бесстыжие!
Цзыгун в замешательстве и смущении остался стоять на месте.
Конфуций сказал Лао-цзы:
– Я, Цю, считаю, что давно привел в порядок шесть основ: песни, предания, обряды, музыку, гадания, хронику «Весна и осень». Достаточно хорошо понял их причины, чтобы обвинить семьдесят двух царей, истолковать путь ранних государей, выяснить следы деяний Чжоугуна и Шаогуна. Но ни один царь ничего этого не применил. Как тяжело! Как мне, учителю, трудно убеждать, как трудно разъяснять учение!
– К счастью, ты не встретился с царем, который управляет современным миром, – сказал Лао-цзы. – В шести основах – следы деяний ранних государей. Но разве в них говорится о том, как следы проложены? Слова, сказанные тобою ныне, – также следы. Ведь следы остаются и от башмаков, но разве следы – это сами башмаки?
Ведь белые цапли зачинают, когда смотрят друг на друга, и зрачки у них неподвижны; насекомые зачинают, когда самец застрекочет сверху, а самка откликнется снизу; лэй[130], будучи и самцом и самкой, сам от себя зачинает. Природные свойства не изменить, жизнь не переменить, время не остановить, путь не преградить. Постигнешь законы пути, и все станет возможным, утратишь – ничего не добьешься.
Конфуций не показывался три луны, затем, снова увидевшись с Лао-цзы, сказал:
– Я, Цю, это давно постиг! Ворона и сорока высиживают яйца; рыбы зачинают, смазываясь слюной; оса перевоплощается в другое насекомое[131], когда родится младший брат, старший брат заплачет[132]. Ведь я, Цю, не превращался вместе с Путем в человека. А если не превращался в человека вместе с Путем, как же могу поучать других?
– Хорошо! Ты, Цю, это постиг! – ответил Лао-цзы.
Полные суровых дум и возвышенных дел покидают мир, отвергают все пошлое; рассуждая о высоком, возмущаются и порицают других – надменные, и только. Так любят поступать мужи, скрывающиеся в горах и долинах, презирающие современников, высыхающие, словно дерево, или уходящие в пучину.
Произносят речи о милосердии и справедливости, о преданности и доверии, почитательности и скромности, о том, как отказываться от власти и передавать престол, – совершенствуются сами, и только. Это любят мужи, успокаивающие мир, – те, кто обучает и поучает, странствующие ученики.
Произносят речи о великих подвигах, громкой славе, о церемониях между государем и советником, об исправлении отношений между высшими и низшими – стараются ради управления, и только. Это любят мужи придворные, что благоговеют перед государем, укрепляют свое царство, захватывают чужие царства и добиваются признания заслуг.
Находя пристанище на болотах и озерах, поселяясь в безлюдных местах, удят рыбу, наслаждаются праздностью, предаются недеянию, и только. Это любят мужи на реках и морях, удалившиеся от мира, те, кто предается праздности.
Вдыхая прохладу, выдыхая тепло, упражняют дыхание, освобождаясь от старого, воспринимая новое, висят на деревьях, точно в спячке медведи, вытягиваются, точно птицы, – ради долгих лет жизни, и только. Это любят мужи, проводящие в себе Путь, питающие свое тело, добиваясь долголетия Пэн Цзу.
