И в следующее мгновение что было мочи толкнул ничего не подозревающего друга в пропасть. Майло полетел с пятьдесят второго этажа прямиком на дорогу.
Остановившись у крыльца, Бруно оглянулся.
Отголоски шли за ним по пятам от самого дома – и не сказать, что в пути вели себя скромно. Их шаги и бубнеж не умолкали за спиной, и сейчас можно было различить почти всю их ораву в соседнем саду. Уже собственные галлюцинации преследуют!
Он сжал в руке бутылку итальянского белого, купленную в винном неподалеку, и нажал на звонок. Из-за двери полился колокольный перезвон. Вспомнилось, как пару дней назад он потерял голову и уже собрался прикончить Карен Уотсон на месте, но за пару метров от машины услышал изнутри их с Норой голоса. Обе подпевали мультяшной песенке по радио. Бруно все отдал бы, лишь бы оказаться с Луи на их месте…
Тогда он в прямом и переносном смыслах сделал шаг назад, сбавляя обороты. Долгого удовольствия смерть Уотсон не принесет – это однозначно. Да и убить мать на глазах у ребенка – перебор даже для Бруно, у которого и так грань дозволенного уже стерлась. Придется вернуться к плану Б. Сегодня он заберет все, что Уотсон у него украла.
Камера у двери с тихим жужжанием навелась на его лицо.
– Я сейчас, – сказала Уотсон через динамик.
За матовым стеклом показался ее силуэт. Дверь открылась.
– Здравствуйте, – с заметным волнением произнесла она.
Макияжа не было, волосы убрала в хвост, одежда выглядела помятой. Вид домашний. От этого у Бруно зачастило сердце.
– Я ведь не спутал, ужин сегодня? – спросил он.
– Сегодня, но договаривались позже.
– Ох, простите, ради бога! Мне покзалось, Нора сказала в пять… Я еще тогда подумал, что рановато.
– Она сказала в семь, – стыдливо поправила Уотсон, хотя стыдиться ей было нечего. – Нора еще в школе, я как раз собираюсь за ней ехать.
– Давайте я тогда пойду домой и вернусь в семь, как положено.
– А вы не на машине?
– Погода приятная, решил прогуляться… Мне всего полчаса идти. Или схожу в паб пропустить пинту-другую до семи.
– Нет-нет, что вы… Заходите. Тем более что вино нагреется.
Уотсон отступила в сторону, приглашая. Бруно прошел за ней в просторную кухню с двойными стеклянными дверями на задний двор с английским газоном. Интерьер ничуть не уступал по красоте фасаду.
– Придется вам здесь побыть одному, пока я отъеду за Норой.
– Давайте хотя бы с ужином помогу…
– Все уже готово. Гостиная – по правую руку. Чувствуйте себя как дома. Захотите выпить – холодильник к вашим услугам. – Уотсон повесила фартук на крючок.
– Меня все равно к вашему приходу не будет. Смоюсь со всем ценным.
– А-а… Ну, золотые слитки у меня в подвале, а бриллианты за Пикассо закатились. Вернусь через полчаса.
Закрыв за ней, Бруно прошел в гостиную и осмотрелся. Просторная, обставлена с уютом и душой, прямо как их старый семейный дом – дом, отнятый Уотсон и ей подобными. Полки прогибались под тяжестью книг, у камина стояли два больших мягких дивана, на стене висел огромный телевизор. Им с Луи здесь замечательно жилось бы.
Бруно следил из-за шторы, как машина Уотсон катит прочь. Он нарочно объявился на пороге так рано – прекрасно знал о субботней учебе Норы, и что отзывчивая Карен не посмеет его прогнать. Вера в человеческую доброту сыграла с ней злую шутку.
Бруно спешно обшаривал комнату за комнатой в поисках компьютера или другого девайса. На кухне ему на глаза попался примагниченный к холодильнику тонюсенький планшет. Пользуясь сведениями из мозга, он обошел проверку биометрики, и доступ в систему открылся. Первым делом Бруно отыскал банковские счета – влезть в них оказалось ничуть не труднее. Счетов было три: накопительный, для уплаты за дом и один на имя Норы. Сумма на всех набегала под два миллиона фунтов.
– Мои деньги! – Бруно скрипнул зубами.
Именно Уотсон и О’Салливан с Графом – две его первых жертвы – позаботились, чтобы после смерти Зои он не получил ни пенса. А вот двоим, обвинившим ее в домогательствах, компания щедро заплатила за молчание. Как-никак, пятые на британском рынке по делам о выплатах персоналу, меньше всего им хотелось потерять лицо.
Интрижка Зои с мужем Уотсон означала, что и его семье не полагалось выплат, но Карен наравне с теми двумя успела состряпать иск о домогательствах. Муж-де не раз упоминал, что, если пойдет на попятную, прощай работа. Бруно никак не мог понять, почему компания молча это съела. Ведь запись из машины все видели, и он там очевидно находился не по принуждению. И все-таки нет, приняли слова Уотсон на веру и отсчитали ей за то, чтобы держала язык за зубами…
Расходы компенсировали очень просто – отсудили у Бруно дом. Лишили последнего, стаей стервятников дочиста исклевали труп его жизни. Он стал круглым банкротом.
