— А что ты можешь сделать?! Большинство синяков будет не видно под одеждой, хорошо, — начала она, накидывая на себя одежду. — А вот эти? — она пальцем провела по шее и ключицам, глядя ему в глаза. — Не вздумай даже улыбнуться! Тут следы твоих зубов! Что мне с этим делать?
Тобирама подошел и снова обнял ее. Сначала Сэри пыталась выбраться, но в этот раз он не оставил ей такой возможности, прижимая к себе крепче. И в конце концов, она расслабилась и уткнулась носом ему под ключицы. Винить во всем его было нечестно. Тобирама так же, как и она, совершенно оставил свой здравый смысл, и просто делал то, что диктовали ему его чувства.
— С помощью Хирайшина я перемещу тебя к порогу твоего дома.
— Но… Он же действует, если есть соответствующая метка…
— После того случая в Хакушу, когда я провожал тебя до дома, я оставил на одной из колонн перед твоей входной дверью печать.
Сэри вспомнила тот ужасный вечер, и щеки вспыхнули от стыда. Тобирама тогда оставил эту метку ради безопасности, а теперь использует ее, чтобы их не поймали на разврате.
— Прости, — прошептала она, и Тобирама слегка отодвинулся, чтобы посмотреть ей в глаза. Сэри прошлась пальцами по тонким шрамам от ее ногтей на его плечах и спине и с горечью улыбнулась. — Тебе тоже от меня досталось.
— Сэри, я задам вопрос, — серьезно произнес он таким тоном, что у нее мурашки пошли по спине от волнения. — И я приму любой твой ответ.
— Задавай, — осторожно сказала она.
— Ты жалеешь о том, что произошло между нами?
На утро все выглядело не таким романтичным, как ночью, это был факт для нее. Просто они не выдержали и поддались искушению, но реальные обстоятельства таковы, что этим отношениям не суждено быть. Эта безумная ночь определенно являлась не просто препятствием в размеренном потоке ее жизни, а самым настоящим поворотным моментом. Теперь она знает, как может любить мужчина, и какой могла бы быть ее жизнь, встреть она Тобираму несколькими годами раньше.
— Нет, — покачала она головой и провела ладонью по его груди. — Просто я не знаю, что теперь нам с этим делать. Ведь так не может дальше продолжаться.
— Да, верно. Тебе нужно развестись с ним.
— Что? — спросила Сэри, нахмурив брови.
— А ты хотела и дальше оставаться с ним?
— Ты так легко говоришь это, — Сэри вырвалась из объятий и начала бродить по маленькой комнатке. — «Развестись с ним». Ты хоть понимаешь, что по закону сын останется с ним? А потом что? Будем с тобой вместе, да? Официально? Ха-ха. Тобирама, не будь наивным ребенком, — она развернулась к нему и пристально посмотрела в глаза, — ты понимаешь, что это позор не только для меня, но и для тебя? Быть в отношениях с разведенной женщиной…
— А быть в отношениях с замужней женщиной лучше, по-твоему? — строго спросил он.
— Нет, конечно, но…
— Признай, что это единственный выход, другого просто нет.
— Но мой сын…
— Мы придумаем что-нибудь.
Сэри неопределенно кивнула. Она знала, что Шого не очень много проводит времени с сыном. Да, он определенно любил его. Но никогда в должной степени не уделял ему внимания. Ребенок всегда тянулся к нему, всегда был рад и счастлив, когда видел отца. Но Шого выполнял лишь поверхностные механические действия в отношении него.
Тобирама помог Сэри затянуть оби, а потом опустился перед ней на одно колено. Она удивленно захлопала глазами, и Сенджу, улыбнувшись, ласково провел ладонью под ее коленкой и вниз по икре, а затем показал в другой руке белоснежные таби. С совершенно невозмутимым видом он поочередно надел их на Сэри, а потом и гэта, и она поняла, что ни один мужчина в ее жизни не совершал таких очаровательных поступков.
Сенджу поднялся и слегка навалился на Сэри, приобняв ее. Он молчал, хотя губы были слегка приоткрыты. Воздушным касанием она провела по ним пальцами, и он прикрыл глаза.
— Я… — начал Тобирама, но осекся. Сэри не пыталась его торопить, а просто затаила дыхание в ожидании того, что он скажет. — Я перенесу тебя быстро. И вернусь обратно так, что никто не поймет, что я вообще там был.
Она кивнула, понимая, что сказать он хотел что-то другое. Сэри привстала на носочки и ласково поцеловала его. Он ответил ей, но не с азартом и жадностью, как ночью, а с чувством тоски и горечи. В одно мгновение Сэри поняла, насколько он не хочет, чтобы она уходила.
А в следующее — она оказалась стоящей за колонной на своей энгаве в полном одиночестве.
Пустые коридоры были наполнены безмолвием и холодной пустотой. У Сэри было еще пару часов, прежде чем Йоичи и Риоко проснутся. Чувствуя себя настоящей преступницей, она быстро сняла с себя всю одежду и собственноручно замочила ее огромном тазу, а затем сделала себе горячую ванну.
