При одной мысли об этом нукенине у Тобирамы внутри начинало все гореть от ненависти. Он каким-то образом сумел запудрить Шион мозги, раз она вела себя так неадекватно во дворце дайме. «Прости меня. Я вернусь и все объясню.» Если бы кто-то передал Тобираме, что эти слова прозвучали от Шион поверженному Какузу, он никогда бы не поверил. Но он слышал все это своими ушами. Шион перестала понимать, где она находилась в тот момент, забыла, кем являлся Какузу, и кем была она сама. Она убила Сасаяму, хотя приказ был оставить всех нукенинов в живых, и убить в случае крайней необходимости. А со слов Абураме, она убила его без нужды, просто наслаждаясь своим превосходством. Шион перестала различать плохое и хорошее. Эта граница для нее теперь треснула, и все, чего хотел Тобирама, чтобы она вновь смогла восстановить ее.
Сенджу зашел в ординаторскую. Напротив Сэри сидел Иноске и слушал ее рассказ о процедуре. Тобирама расположился рядом с другом на диване, чтобы видеть Сэри перед собой. За последние дни они даже не могли остаться наедине, и Тобирама не знал, когда у них получится снова. Она говорила медленно, измотано. Сэри скоро заснет. Она это понимала, поэтому перескакивала некоторые неважные подробности.
«Или же она хочет, чтобы Иноске ушел побыстрее», — с надеждой подумал Сенджу.
— Она уснула, — сказал Тобирама, дождавшись окончания ее пересказа.
— Шион надо восстановиться, — усталым голосом проговорила Сэри. — Она была на волосок от смерти.
— Ее надо отстранить от работы шиноби, пока она не докажет свою преданность Конохе, — Иноске встал с дивана и прошел по комнате до двери.
— И чтобы это сказать, ты ждал, пока мы справимся с гендзюцу, — усмехнулся Тобирама расчетливости своего друга. — Потому что, если бы мы ее не спасли, это было бы не важно.
— Да, — кивнул Иноске. — Как бы тебе это не трудно было признавать, но она лишь номинально справилась с этой миссией. Шион сопереживала нукенину. Думаешь, она просто сердобольная? Или этому есть другая, более веская причина? Не известно еще, о чем она умолчала.
Тобирама поднял на друга суровый взгляд, ожидая еще какого-нибудь циничного высказывания.
— Не известно, насколько далеко зашла их «дружба», — закончил свою мысль Иноске.
— Шион не стала бы делать такие глупости, — громогласно произнес Тобирама.
— С каких пор ты перестал ждать от людей худшего? — прыснул Иноске. — Или ты думаешь, она от тебя настолько без ума, что всю жизнь будет хранить тебе преданность?
— Надеюсь, что нет, — твердо ответил Тобирама. — Но в данном случае я в ней уверен. Ее поведение во дворце неприемлемо, но ему есть объяснение, и она его даст, когда придет в себя.
— Прийти в себя нужно тебе, а для меня все очевидно. Шион уже одной ногой за пределами Конохи. Вот увидишь, она выкинет что-то еще, если не пресечь это в корне, — Иноске взялся за ручку двери.
— Я с ней поговорю, если хочешь, — предложила Сэри.
— Я сам, — отрезал Тобирама. — Я сам должен с ней поговорить. Обо всем.
— В любом случае, она уже не та Шион, которую мы все когда-то знали. Ей нужна терапия, восстановление. Прежде всего моральное и ментальное, иначе она станет нукенином по-настоящему, — закончил Иноске и, не дождавшись ответа, вышел за дверь.
Тобирама был уверен, что Яманака ошибается. Шион всегда была открытой, быстро заводила друзей, но не разбиралась в людях. Хоть она и знала, что ее окружают нукенины, но ей надо было наладить с ними контакт. По всей видимости, она просто заигралась. Сенджу уже знал, что ему предстоит нелегкий разговор с ней, в котором он расставит все по местам и вернет Шион правильную картину мира.
Почувствовав, как друг удаляется по коридору, Тобирама пересел на диван к Сэри. Она мягко опустила голову на его ноги, подтягивая свои колени к груди. Тугой комок тоски внутри него затрепетал под натиском нахлынувшего удовольствия и растворился, оставляя после себя пустоту. Как только им придется вновь разойтись, этот комок вернется обратно, станет еще больше и тяжелее. Но сейчас Тобирама с облегчением выдохнул. Он зарылся пальцами в бархатистые волосы Сэри, перебирал пряди, водил подушечками вверх и вниз по тонкой шее, к которой хотел прикоснуться губами.
— Я так скучала по тебе, — произнесла она, ослабленными пальцами сжимая его бедро. — Я чувствую, что скоро засну, и, скорее всего, ты тоже. Но нас не должны застать в таком двусмысленном положении.
— Ты права. Но мне вдруг показалось, что если бы застали, то все стало бы гораздо проще.
— Мы бы оказались в еще худшем положении, чем сейчас.
— Хуже, чем сейчас сложно представить.
— Мне тоже. Мне противно от себя самой, — Сэри поднялась и закрыла лицо ладонями. — За то, что сотворила с твоей жизнью. И со своей. Это я во всем виновата… Я знаю единственное верное решение в этой ситуации, но именно его и страшусь.
