— Ты и сам знаешь, без чего и без кого можно жить, — ответил Хаширама. — Единственный выход, который я здесь вижу, это наладить отношения с Шого-саном, чтобы она могла беспрепятственно общаться с сыном. Он своеобразный человек, но не плохой, просто нужно найти подход.
— Не думаю, что у нее это получится, — горькая усмешка слетела с губ Тобирамы. Он вспомнил ледяной взгляд Сэри, когда она рассказывала, что собирается убить Шого. — Я и так знал, но сейчас окончательно убедился. В твоём мировосприятии не существует плохих людей. А Курокава омерзительный, низкий, аморальный человек. Я даже не понимаю, как ты можешь находиться рядом с таким… — Тобирама хотел закончить мысль, но остановился, вспомнив про Мадару. Он даже не знал, кто был хуже: Курокава или Учиха.
— Он весьма интеллектуальный человек. И мне с ним весело, можно здорово отвлечься от проблем, — улыбнулся Хаширама.
Он встал со своего места и Тобирама тоже поднялся. Они вышли за дверь и неторопливым шагом пошли по коридору в сторону кабинета хокаге. Перед входом они остановились, и Хаширама, поджав губы, покачал головой.
— И все же это единственный выход, который у нее есть. Так будет лучше для всех.
Осмысливая слова брата, Тобирама кивнул. Внутренне он согласился с тем, что даже для самого ребенка наилучший исход — это мир между родителями, какими бы ужасными они друг другу не казались. Тобирама твердо кивнул Хашираме и собирался уже уйти, как тот остановил его, мягко положив руку ему на плечо.
— Тоби, как бы я ко всему не относился, но лучше не афишируйте свой союз, пока не пройдет немного времени.
— Разумеется, — не раздумывая, ответил Тобирама. — Я не из тех, кто делится своей личной жизнью с другими. Люди сами узнают рано или поздно.
— После вчерашнего объявления в Хакушу, думаю, все уже и так знают. И Сэри-сан в этот момент так прижалась к тебе… Неосознанно, конечно. И все же…
— Я тебя понял. Спасибо, Хаши.
— И еще… — он расплылся в улыбке. — Мой младший брат наконец-то обзавелся постоянной женщиной. Не смотря на все обстоятельства, я очень рад за вас.
Лицо брата заискрилось от радости, и Тобирама даже улыбнулся ему, чувствуя поддержку. Он добродушно хлопнул его по плечу, и попрощался с ним до вечера. Выйдя из резиденции, Тобирама направился проверить тюремные камеры. Всю дорогу до них он размышлял о предстоящем разговоре с Сэри. Он знал, что она достаточно благоразумна, чтобы согласиться с его аргументами против насильственного изъятия Йоичи от отца.
На КПП Тобирама взял необходимую связку ключей от решеток, ведущих к камерам, и затем спустился на нижний этаж. Первым делом он направился к камере Какузу. При одной мысли об этому нукенине у него вскипала кровь. Даже Закуро, который шантажировал и своей техникой едва не убил Шион, так не злил его, как Какузу. Он отравил разум Шион, искусил ее встать на его сторону.
Тобирама закрыл последнюю решетку и завернул за угол. Надзиратель тихонько посапывал, сложив руки на груди.
— Цумура! — злобно рявкнул Тобирама, и шиноби в испуге подскочил со своего места и вытянулся как струна.
— Прошу прощения!
— Ты что, издеваешься?!
— Пересменка будет вот-вот…
— После нее и выспишься!
— Прошу прощения, я только сейчас немного… а так я всю ночь не сомкнул глаз…
Тобирама недоверчиво посмотрел на него, но решил задать формальный вопрос.
— Не было никаких странностей? Ты ничего не заметил?
— Все было как обычно. От Какузу нет ни единого лишнего звука. Он периодически ходит по камере, иногда я слышу, как он отжимается или делает какие-то другие упражнения. И больше ничего.
Тобирама посмотрел на закрытую стальную дверь. Он просканировал пространство и убедился, что чакра Какузу так же взаперти, как и он сам.
— Хорошо, — буркнул Тобирама и отправился в противоположную сторону к камере Закуро.
По мере приближения, он всё явственнее слышал «99 бутылок сакэ стояло на полке». Завернув за угол, Тобирама увидел, как измученный надзиратель, из клана Сарутоби, нервно покачивался на стуле и отрешенно смотрел в стену.
— …возьми одну, пусти по кругу! 23 бутылки сакэ… — доносился из камеры издевательский тон голоса.
— Тобирама-сан! — шиноби вскочил со стула, увидев его. — Сколько мы еще будем держать их здесь?!
— Сколько потребуется! — резко ответил Тобирама. — Кроме раздражительных песен были ли какие-нибудь странности?
— О! Сенджу Тобирама?! — раздалось из-за стальной двери. — Ну как там Шион? Жить будет?
Сенджу не ответил ему, лишь просканировал его чакру. Печать держалась качественно.
— Интересно, Акеби уже здесь или еще нет? В любом случае передайте ей, что я запрещаю ей прикасаться к моему Кубикирибочо.
Сенджу также не ответил на это, и повернулся к Сарутоби.
— Никаких странностей не было. Он сводит меня с ума с этой песней, только и всего. Я уже грозил ему, но ему все ни по чем.
— Что мне твои угрозы, идиот? Я все равно не жилец! — злобно выкрикнул Закуро и хлопнул по стальной двери. — Они прикончат меня, а эта сука заберет мой меч! Мой меч!
