Сэри кивнула и на мгновение задумалась, глядя прямо на Тобираму. Тот так же внимательно изучал ее лицо. Она слегка поджала пухлые губы и прищурила глаза, и Сенджу вдруг почувствовал под таким пристальным взглядом ее неподдельный интерес к нему. Он стал сканировать ее чакру, чтобы получше разобраться в ней, а заодно и в ее мотивах. Как и у всех Яманака очень тонкая энергия, но в то же время пластичная, и эфемерная из-за усиленного ментального аспекта способностей клана. На долю секунды Тобираме показалось, что сквозь пряности и специи он чувствует дымчатый миндаль и сладкую ваниль.
— Вы часто испытываете внутреннее напряжение? — спросила Сэри, заставив этим вернуться Сенджу к реальности.
— Сэри-сан, не думаю, что сейчас время это обсуждать. У меня еще много работы, — Тобирама заговорил торопливо, все еще прибывая под впечатлением от ее чакры.
— Разве продуктивность вашей работы не зависит от состояния внутреннего равновесия?
— Если мне понадобится равновесие, я помедитирую. А теперь я попрошу вас написать подробный отчет о сеансе, чтобы я смог показать его хокаге.
— Отчетом займется Иноске, — ответила Сэри и встала с кресла. — Если захотите поговорить, я буду у себя в кабинете.
Они с кузеном направились к выходу, и куноичи обернулась. Тобирама поймал ее внимательный, глубокий взгляд, но постарался придать себе как можно более уверенный и непоколебимый вид. Жалость — это последнее, что он хотел бы, чтобы другие испытывали к нему.
— Я задержусь на пару слов, — сказал Иноске и выпроводил Сэри из кабинета. Он повернулся к Тобираме и приблизился к столу. — Ты что делаешь?
— Не понял, — он насторожился. Такой тон Иноске не нес ничего хорошего.
— Я знаю этот твой взгляд. Ты ее чакру считывал. Понравилась?
Тобирама закатил глаза, поняв, к чему клонит его друг. Но он ошибся. Сенджу хочет разобраться в Сэри как в куноичи, своей подчиненной, а не в человеке, хоть со стороны показалось иначе.
— У меня голова болит, иди займись более полезным делом, — махнул он рукой.
— То же и тебе советую, — Иноске хитро улыбнулся и направился на выход. — Все равно тебе ничего не светит.
Тобирама, нахмурившись, проводил его внимательным взглядом. Иноске редко улыбался с таким подтекстом. Потому что редко недоговаривал самого важного, предпочитая в прямолинейной саркастичной манере выдавать правду. Тобирама ценил это качество в людях, но прежде всего в самом себе. Он не переносил лгать окружающим, но в случае с Кисараги просто не видел другого выхода. Поначалу обманывать маленькую девочку было просто — сцена с мертвыми родителями и Шион между ними еще ярко стояла перед глазами. Но со временем память отбирала детали, оставляя лишь призрачную картину прошлого, а юная Кисараги становилась старше и ближе к нему. Иногда она интересовалась событиями той ночи, иногда с горечью шутила, чтобы на нее особо не рассчитывали, потому что она может заблудиться и заснуть в самый ответственный момент. На деле же Шион только подтверждала свою отвагу и полную готовность умереть на поле боя, как истинный шиноби.
Сенджу запрокинул голову и тяжело вздохнул. Идти к Хашираме без отчета не хотелось, но также не имело смысла ждать. Бестолковый брат все равно не станет читать бумажку, а предпочтет живой рассказ написанным строкам.
Тобирама собрался с силами и вышел из кабинета. По пути к хокаге он дал распоряжение Тэнджи, чтоб тот вернул все поисковые команды обратно в Коноху. Когда Шион будет готова, Сенджу обязательно лично займется расследованием нападения на ее команду. А пока придется просто ждать.
— Значит, вот как все было, — задумчиво сказал Хаширама, когда Тобирама закончил исповедь. На лбу старшего брата выступила та редкая морщинка, которая появлялась, когда он действительно о чем-то глубоко размышлял. — Поэтому ты все время носился с ней, да?
— Ребенок остался сиротой из-за меня, — ответил Тобирама. — Скинуть ее на кого-то другого было бы бесчестно, да к тому же вряд ли бы ее приняли с радостью. Сам знаешь. Война шла. Еды и так не хватало, а уж времени возиться с посторонним ребенком и подавно.
— Да, — понимающе кивнул Хаширама. — Что ты будешь делать, если Шион и сейчас захочет покинуть Коноху?
Тобирама тяжело вздохнул. Этого он и боялся, что она снова захочет уйти, вычеркнув его из жизни. Непостижимым образом Шион крепко засела в его сердце, вызывая совершенно противоречивые чувства. От отцовского беспокойства за несносную невоспитанную куноичи, до необъяснимого трепета перед наивными объятиями теплых рук.
Шион кинулась на шею к Тобираме, чуть не сбив его с ног. Они стояли посреди главной улицы в Конохе, а прохожие озирались, перешептываясь о невоспитанной молодежи. Но Кисараги делала вид, что ее это не заботит.
— Две недели прошло! Две! Сколько можно тебя ждать?! — верещала она, щекой впившись ему грудь.
— Это был простой дипломатический визит в страну Ветра, — сказал он, пытаясь отцепить ее от себя. Хотя такое искреннее приветствие льстило ему. — Бывали миссии и подольше.
— Там сейчас жарко, да?
