— Да, нам пора, — кивнула Сэри и бросила осторожный взгляд на Тобираму.
Тот стоял, словно статуя, взглядом провожая удаляющуюся от него Яманака, и не сказал ей ни слова. Иноске на прощание бодро кивнул Шион и махнул Тобираме, и только после этого Сенджу отмер и попрощался с обоими представителями Яманака.
Когда Шион с Тобирамой снова осталась наедине, и теперь уже не просто в одном доме, а в комнате, она поняла, что ей, как и ему, просто нечего сказать. Молчание теперь казалось не напряженным, а вполне логичным. Кисараги даже внутри согласилась все так и оставить, чтобы легче было распрощаться с детскими наивными мечтами. Сенджу если когда-то и испытывал к ней теплые чувства, они были не больше, чем просто хорошее отношение к девочке, за судьбу которой он чувствовал ответственность. Теперь Шион все понимает, и ее нежная привязанность к нему ослабела.
Но почему тогда глядя в вишневые глаза, она чувствует, как подкашиваются ее колени?
Шион развернулась и ушла в свою комнату, плотно закрыв седзи. В комнате было нестерпимо душно. Наэлектризованный воздух, наполненный ее страхами и надеждами, стал давить на нее, и она распахнула седзи во внутренний двор, тяжело дыша прохладой летней ночи разбавленной запахом увядающего куста сирени, росшего возле ее комнаты. Все внутри сжималось в тяжелый тугой комок. Кого она пыталась обмануть, когда убеждала себя в том, что ей вовсе не страшно отправляться на смертельно опасную миссию, зная, что дорогой ей человек совершенно не верит в ее успех? Что способна отказаться от своих чувств к нему по щелчку пальцев? Что ей вовсе не больно от мысли, насколько она безразлична тому единственному, кто смог вызывать в ней такую сильную эмоциональную привязанность?
Шион кинулась собирать свои немногочисленные вещи в небольшой рюкзак. Когда ей в руки попался протектор с символом Конохи, она задержала свое внимание на нем. Последний штрих в ее легенде — зачеркнутый знак. Все эти дни она оттягивала момент, когда придется это сделать, но сейчас, решила она, самое время. Кисараги схватила кунай и резко, чтобы не передумать, провела ровную черту. Надевать протектор она не стала, а просто убрала к остальным вещам.
Напоследок она оглядела комнату, чтобы проверить, что ничего лишнего не оставила здесь, и хотела было юркнуть в стену, как поняла, что седзи все еще открыта. Шион сделала несколько шагов в ее сторону, намереваясь закрыть ее перед уходом, как на энгаве увидела его тень. Впервые за эти дни Тобирама вышел во двор на свое любимое место для медитаций.
— Только попробуй уйти не попрощавшись, — произнес он с особенным чувством. Не строго, но с упреком и горечью.
Такой его тон заставил Кисараги выйти к нему пусть и на трясущихся ногах. В домашнем кимоно он сидел не в медитативной позе, а на краю энгавы, поставив ноги на нижнюю ступеньку. Сенджу как загипнотизированный смотрел в одну точку в саду, а на лице его была глубочайшая тоска. Борясь с желанием обнять его напоследок, Кисараги села справа от него ближе к колонне.
— Какое это имеет значение? — спросила она, вцепившись в свои плечи руками, чтобы они непроизвольно не потянулись к нему.
— Как ты можешь так говорить? Тебе совсем все равно?!
Шион резко повернула к нему голову, и он сделал то же самое.
— Хорошо. Мне не все равно. До свидания, Тобирама, — выбросила она и вскочила с места.
Шион сделала два шага, и Сенджу рукой дотянулся до ее щиколотки и крепко вцепился в ее. Она не ожидала такого резкого маневра, поэтому не успела вовремя использовать способность. По открытой коже пошли мурашки, а внутри бросило в жар. Сердце отчаянно забилось, норовя выскочить наружу, и Шион поняла, что не хочет уходить, не расставив в отношениях все по местам.
— Твоя чакра такая всклокоченная. Не могу разобрать, ты волнуешься или злишься на меня, — Тобирама отпустил ее и подошел на расстояние вытянутой руки. — Что бы ни было, попытайся понять причину, по которой я отнял твои воспоминания. Я сделал это, надеясь, что так будет лучше для тебя.
— Я злюсь не за это, — Шион отвела взгляд в сторону.
— Тогда что не так? — с недоумением произнес Тобирама.
Шион прикусила нижнюю губу и сложила руки под грудью. Так сложно ему все сейчас рассказать. Сложно и страшно, потому что обратного пути уже не будет. Она не сможет взять свои слова обратно, да и не стала бы.
— Да скажи мне что-нибудь? — Сенджу схватил ее за плечи и приподнял над полом.
— Поставь меня, — взбрыкнула Шион, и он вернул ее на место. — Ты просишь меня сказать что-то, хотя сам молчал все эти дни.
— Я чувствовал, что ты на нервах, — спокойно ответил он. — Не хотел злить тебя еще больше, поэтому не появлялся на глаза все эти дни. Ждал, когда ты успокоишься, но этого так и не произошло.
— А ты не думал о причине этого?
Взгляд Сенджу замер, и сам он словно окоченел, а Шион поняла, что уже не сможет себя остановить. Он так ничего и не поймет, если она все не расскажет.
— Почему ты не остановил меня тогда? — ее голос дрогнул, но она сглотнула напряжение и продолжила. — Ты не сказал мне ничего, что заставило бы меня остаться.
