Найдя её, я поднял руку, и Corona Borealis разорванным кольцом легла мне в ладонь. "А вот возьму и надену её, - с каким-то детским злорадством подумал я, - надену и больше никогда не сниму, спрячусь в замке из звёздной пыли и навсегда останусь один". Жмурясь, я представил, как звёзды царапают мне кожу, как под чёлкой собираются липкие капли, как стекают они по переносице, щекам, подбородку, как заливают глаза...
Небесное серебро въелось в виски, и я вздрогнул от боли. Конечности онемели, в предчувствии беды ёкнуло сердце. Стало страшно - что же ты делаешь с собой, Александр? Я провёл дрожащими пальцами по лбу, чтобы сбросить в траву сломанную корону.
И с ужасом понял, что она давно уже приросла ко мне намертво.
Часть 3
Меня разбудили подвижные солнечные блики, скользящие по занавеске. Я долго лежал, глядя сквозь неё в окно, за которым качался американский клён. Качались и зелёные с позолотой листья, и солнце висело на востоке, светя мне в лицо. Как это странно всё-таки. Обычно я просыпался к трём часам дня. Там всё совсем по-другому: свет с другой стороны, и нет никаких бликов на занавеске, никакой утренней ясности.
Почему-то я не мог вспомнить, как оказался дома - не в хижинке, а именно дома, с матерью и бабушкой. Сон будто убаюкал воспалённую память, дав мне передышку.
Приподняв голову, я понял, что она у меня сильно болит. Ослабленной рукой я ощупал лоб и определил, что на него наложено что-то вроде бинтового пластыря. Озадачившись, я осторожно опустился затылком обратно на подушку. Меня замутило, вверху медленно закружился потолок, и я окончательно запутался, что это всё значит.
Вскоре в комнату зашла мать и развеяла моё недоумение.
Она рассказала, что ночью я влез через окно в кухню, нашёл в ящике бутылку водки и упился до чёртиков. Потом, похоже, пошёл спать, но до кровати не добрался - упал и ударился головой об стол. От шума проснулись и она, и бабушка. Они обработали рану и уложили меня спать, перед этим, конечно, поохав над моей пьяной тушкой.
- Ты только бабушке не попадайся на глаза, - мама ласково потрогала мой лоб. - Она до сих пор в шоке, ходит по саду, причитает. Пристанет к тебе с нотациями, ещё алкоголизм деда припомнит. Это может растянуться до вечера. С чего ты вдруг напился?
- Накопилось как-то. Болезнь папы, исчезновение Малыша, конец лета, - я попытался встать, но мир круто накренился, вызвав у меня тошноту. - О боже...
- Лежи пока, не вскакивай. Сейчас принесу воды.
Она развернулась, чтобы уйти, но я схватил её за рукав.
