- Ма, погоди. Если увидишь Лис, не говори ей, что я такое отколол.
- А в чём дело?
- Ей незачем это знать, - я запнулся. - Нет, правда. Незачем.
Мать помолчала, рассматривая меня так пристально, что я даже смешался.
- Договорились, - сказала она, наконец. - Но больше так не делай. С душевными проблемами можно справляться и без алкоголя.
- Спасибо...
Она улыбнулась, видя моё смущение, потрепала меня по волосам и ушла, едва слышно шаркая ногами. А я, оставшись в одиночестве, снова впал в созерцание бликов.
*
Я наблюдал, как Алиса учит английский.
Была у неё интересная особенность, которая просто сбивала меня с толку: она могла одновременно и писать, и разговаривать, при этом не теряя ни капли внимания. Вот и сейчас она выписывала слова в тетрадь почерком, похожим на беглый эльфийский, и перебрасывалась краткими фразами со своей бабушкой, что здесь же, на их кухне, чистила картошку. Я сидел тихо и наблюдал на ними обеими, обняв ладонями кружку с чаем.
Меня давно уже воспринимали здесь как члена семьи, я ничуть никого не стеснял, однако это не значит, что сам я чувствовал себя уютно. Их большая общительная семья, в которую входили многочисленные братья и сёстры Алисы, тётки и дядьки, друзья и приятели с соседних дач, слишком сильно отличалась от моей маленькой семейки бирюков. Это был совершенно иной мир, к которому я за двенадцать лет так и не привык.
- Сань, передай тарелку, - сказала бабушка Алисы. - Вон ту, с твоего края.
Я передал.
- Сейчас взрослые придут обедать, - сказала она Алисе. - Освобождай стол.
- Я допишу страницу, и мы с Сашей пойдём гулять, - сказала Алиса.
- Только недолго. Нужно помочь женщинам убрать лук. Потом польёшь огурцы.
- Угу...
Отчего-то меня всё это страшно раздражало. Нам осталось так мало времени на прогулки, Алиса через неделю уже будет в Америке и бог знает, когда вернётся, а её заставляют поливать огурцы. Почему она не возражает? Почему не сбегает, не пытается схватить эту несчастную соломинку - несколько последних дней? Или я один здесь дурак?
Вскоре послышались размеренные шаги, и в доме нарисовался отец Алисы. Своей медленной, уверенной, слегка ленивой походкой он прошёл к нам на кухню и налил себе большую кружку воды. Осушив её чуть ли не залпом (после постройки бани захочешь пить, конечно), он со стуком опустил её на стол и только потом остановил взгляд на мне.
- Здравствуйте, - смирно сказал я.
- Привет, Санчес. Что с лобешником? С кем подрался?
- С деревом.
- Что за дерево?
- С матерью ходили за грибами, я споткнулся и налетел на сук.
