Теперь Танагриссон понимал, что ситуация безнадежна, поскольку отказ индейцев, оставшихся на Огайо, последовать его примеру явно перерос в нечто большее, чем готовность взяться за топор на стороне французов. Он легко мог понять причину этого. Если бы индейцы Огайо присоединились к англичанам, им пришлось бы покинуть долину и ради безопасности перевезти свои семьи в поселения белых в Пенсильвании или Виргинии, где они жили бы как беженцы, пока длилась бы война. Тем временем их молодые люди будут рисковать жизнью в качестве воинов на службе у правительства, которое еще ни разу не показало себя надежным союзником, сотрудничая с войсками, которыми командует человек, еще не показавший себя компетентным; и ради чего? Чтобы дать англичанам возможность установить контроль над страной Огайо, куда их поселенцы и их животные устремятся, как саранча, как только французы будут изгнаны. Танагриссону было ясно, что его положение теперь безнадежно, и, оставаясь с войсками Вашингтона, он ничего не добьется. Когда конференция распалась, он спокойно вернулся в Грейт-Мидоуз, собрал свою семью и всех своих последователей, кроме нескольких человек, и отправился в Аугвик (ныне Ширлисбург, штат Пенсильвания), пограничный торговый пост Джорджа Крогана. Там он умрет 4 октября, став жертвой болезни, которая, как подозревали его последователи, была колдовством. Перед смертью ему сказали, что Вашингтон был "добродушным человеком, но не имел опыта", и что, несмотря на полное отсутствие знаний о войне в лесу и с индейцами, он "всегда подбивал их на бой своими указаниями". 19 Кто в здравом уме станет сражаться за такого человека?
Вашингтон сожалел об отъезде Танагриссона и послал гонца, чтобы убедить его вернуться; но он никогда не был уверен в том, что индейцы могут оказать решающее влияние на военные операции европейского типа, и поэтому не стал отступать от своих прежних планов по наступлению на французов. Если он не мог рассчитывать на помощь индейцев в атаке на форт Дюкейн, он все равно мог продвинуться к ручью Ред-Стоун, построить укрепления вокруг блокгауза Компании Огайо и ждать подкреплений, которые, как он знал, были уже на подходе. Поэтому, несмотря на сокращение запасов продовольствия и постоянную потерю лошадей и повозок, он силой воли погнал своих людей улучшать дорогу от поселения Гиста до Красного Камня. Его решимость сохранялась до 28 июня, когда индейские информаторы сообщили, что из форта Дюкейн вышло мощное французское войско с намерением оттеснить виргинцев за горы. Выдержав однодневную паузу, чтобы обдумать возможность отстоять поселение Гиста, Вашингтон и его офицеры решили отступить20.
Это было более мудрое решение, чем предполагал Вашингтон, поскольку он и его люди были не в состоянии встретить силы, наступавшие со стороны Форкса. Вскоре после того, как весть о поражении и смерти Жюмонвиля достигла Контрекора, его гарнизон получил большое подкрепление из Канады - более тысячи человек. Капитан Луи Кулон де Вильерс, старший брат энсина Жюмонвиля, командовал этим отрядом и умолял Контрекора разрешить ему возглавить экспедицию, чтобы наказать Вашингтона и его людей. Контрекур уже начал снаряжать отряд из шестисот французских регулярных войск и канадских ополченцев, а также около сотни индейцев-союзников, и он с готовностью согласился. Таким образом, когда в конце июня Кулон де Вильерс отправился из форта Дюкейн, он оказался во главе самой грозной военной силы на тысячу миль в любом направлении. Путешествуя налегке, они быстро поднялись по долине Мононгахела к виргинцам.
Тем временем отступление Вашингтона превратилось в кошмар. Погибло так много тяглового скота, что люди были вынуждены сами тащить или толкать повозки с припасами и пушками на расстояние около двадцати миль за два дня. Когда во вторник, 1 июля, отряд достиг форта Необходимость, о дальнейшем отступлении не могло быть и речи, даже если бы кто-то и предложил его. Люди были слишком измотаны, чтобы продолжать движение, а донесения индейских разведчиков говорили о том, что французы не отстают от них. Поэтому виргинцы Вашингтона и независимая рота сделали все возможное, чтобы укрепить оборону, и стали ждать нападения21.
В среду вечером начался дождь. Самые удачливые спали, если вообще спали, в дырявых палатках. Большинству не хватало какого-либо укрытия. Задолго до рассвета дно долины превратилось в болото, а в траншеях, окаймлявших форт, образовались глубокие лужи. На перекличке в четверг утром только триста из четырехсот человек в форте "Необходимость" были пригодны к службе22.