– RTE421? – присвистнув, переспросил Джонс. – У нее
Фрейзер, раздраженный тем, что сержант уводит разговор в сторону, недовольно посмотрел на него.
Тео старался восстановить в памяти подробности тех событий, и взгляд его затуманился.
– Там были двое мужчин, которые наводили порядок.
Фрейзер снова повернулся к Тео; всю его небрежную вальяжность как рукой сняло.
– Вы хорошо их рассмотрели?
– Одного из них – да. Потом они подожгли матрасы и этим едва не убили меня. Я составил фоторобот парня, которого видел.
Тео вызвал набросок блондина, выполненный Милтоном. Фрейзер со вздохом поднял с пояса свой риг и ненадолго поднес к глазам, чтобы увидеть дисплей дополненной реальности. Джонс тоже надел свое устройство, да еще и подался вперед, чтобы лучше рассмотреть подозреваемого.
Фрейзер коротко усмехнулся:
– Это может стать прорывом в этом деле, Тео. Молодец.
Но Тео не слушал его. Он воспроизводил в памяти их разговор, вспоминал, что Фрейзер сказал ему сразу после своего прихода.
– Вы сказали, что подозреваемые, приходившие к моей матери в Заповедник, похожи на членов банды, связанной с этими притонами. Откуда вам известно, как они выглядят? Рапорта по этому поводу не составлялось. И я вам ничего не рассказывал. – Фрейзер снова вздохнул, пристегивая свой риг обратно на пояс. Тео вдруг сообразил, что на инспекторе его не было, когда он описывал Эллу. – И еще: откуда вам вообще известно, как выглядит моя мама?
Фрейзер поднял пистолет и выстрелил сержанту Джонсу в правый глаз; риг полицейского разлетелся пополам.
Хлопок одиночного выстрела был таким громким и неожиданным, что Тео взлетел со стула и тяжело приземлился на задницу, что выбило весь воздух из его легких. Кровь из выходного отверстия в задней части черепа сержанта забрызгала жалюзи на окне; полицейский сделал еще несколько шатких шагов и рухнул на пол. Артериальная кровь из размозженного пулей лица била струйкой, как из садовой поливочной установки.
Фрейзер перевел пистолет на Тео.
– Прости, приятель. Все это крайней прискорбно, но ты только что убил полицейского.
Клемми умом понимала, что это несерьезно и поверхностно, но, как и большинство молодых людей ее возраста, увлеченно зависала в социальных сетях. И все же, просматривая стримы, она каждый раз отчаивалась и падала духом. Похоже, что все остальные вели куда более интересную жизнь, проводили выходные более захватывающие, были окружены более тесным кругом друзей. И вообще, у всех остальных все было лучше, чем у нее.
Пришли сообщения от Бакстера, в которых он спрашивал, куда они с Тео подевались. Похоже, он испытывал большое желание совершить еще одно вознесение, видимо, особенно обострившееся после монотонных общественных работ. Ему не терпелось выяснить, чем же закончился тот инцидент в «Эпицентре Урагана», – вопрос, который, в свете сумасшедшего поворота событий последнего дня, больше не интересовал Клемми вообще.
Заметив всплывшее окошко вызова от своей мачехи, она страдальчески закатила глаза к потолку. Многочисленные надоедливые ограничения, накладываемые Аугустой на падчерицу во время ее пребывания дома на летних каникулах, душили ее. Университет позволил ей попробовать новую жизнь, но за последние несколько недель ее почти лишили надежд на возрождение. Она запарковала вызов, тихо пробормотав себе под нос «Да пошла ты», за что поймала на себе возмущенный взгляд дамы, сидевшей через два места от нее.
Из-за недосыпания она чувствовала себя разбитой и собиралась сегодня вечером пораньше лечь спать, пока не позвонил Тео. Сверившись с часами, она отметила, что он находится в допросной уже тридцать минут. Дежурный сержант, который завел его внутрь, появился вновь и поспешил по другому коридору. Она устало сдержала зевок. Неторопливая полицейская система запросто могла продержать Тео здесь еще не один час. Она знала порядок, существующий для допросных комнат: полная акустическая изоляция против форсированных прослушивающих устройств и электронная блокировка, исключающая использование жучков. Она нарисовала аэрограффити, послание трехфутовыми мерцающими буквами, зависшее над полом посреди зоны ожидания, которое мог видеть только Тео:
Клемми засомневалась, стоит ли оставлять в конце значок поцелуя, но ее размышления на эту тему прервал вернувшийся сержант. В руках он нес чашку воды и оживленно разговаривал на ходу с еще одним офицером, одетым, правда, в штатское. Когда тот проходил мимо нее, слух ее выхватил необычную фразу, которую детектив произнес с заметным акцентом кокни:
– Все это крайней прискорбно…
Клемми ошеломленно застыла на месте. Ей показалось, что кровь в ее венах внезапно превратилась в лед. Она быстренько перемотала пассивную запись ДР, пока та автоматически не самоуничтожилась по прошествии трех секунд.
«
