Чонг был далек от распрей Британии и войны с Воландемортом и потому, скорее всего, не знал о ней, так много, в отличие от остальных сидящих в комнате, но так даже лучше.
И последний мужчина тоже наконец-то встал, и Гермиона в который раз поразилась, какой же он высокий.
Он протянул ей руку, и Гермиона покраснела, когда тот ее поцеловал.
— Гермиона, — улыбнулся он щербато, — это было так давно.
— Адриан, привет, — она тоже улыбнулась, — не знала, что ты тоже увлекаешься…
— О, — Эфиас подошел ближе к ним, — мистер Смит помогает мне вместо его наставницы, которая приболела, совмещать рунические цепочки на котлах и измерительных предметах, — похвалился он и сел в кресло.
Гермиона отпустила руку Адриана и присела рядом с Кристéн. Тут же около них появился низкий столик с чаем и закусками.
— Ужин будет немного позже, — пояснил именинник, — я нанял настоящих магловских поваров из Франции, ради разнообразия, — пояснил он, и Гермиона подумала, что вот-вот пуговицы на его рубашке лопнут от натяжения — такой тучный он был.
Разговор шел плавно и приятно. Чай и закуски были замечательными, и девушка даже успела вступить в спор с Адрианом по поводу внедрения рун в магловскую технику, как телевизоры или микроволновые печи, чтобы они работали в магических домах.
Это была блестящая идея, и Гермиона в ответ поделилась тем, что она, возможно, поняла, почему магия отталкивает эти предметы и они ломаются — домовики. Их магия, именно их, а не волшебников, мешала, но для этого нужно было провести исследования в старых волшебных домах или новых, где домовиков просто нет, поэтому она изложила лишь теорию.
Эфиас Колтт очень заинтересовался этой теорией.
— Знаете, я могу расспросить у своих многочисленных знакомых, есть ли у них новые или старые магические дома, к которому не привязан домовик, и мы вполне можем это проверить.
— Да, но тогда куда девать домовиков? — Забини нахмурилась. — Но мне будет интересно узнать, что у вас вышло. Обязательно позовите меня на этот ваш эксперимент.
В воздухе раздался звонок колокольчика и Эфиас очень бодро подскочил вверх с кресла.
— Ужин готов, господа и дамы, прошу вас к столу.
Он повел их на веранду, огороженную стеклянным куполом. Лианы и всевозможные растения виднелись сквозь кристально-чистое тончайшее стекло, радуя взгляд. Гермиона застыла, завороженно скользя взглядом по открывшемуся виду. Это было так прекрасно, что она так и стояла, наблюдая за солнечными бликами, пока до ее руки не дотронулся Адриан.
— Нравится? — он встал рядом с ней плечом к плечу. — Когда я побывал здесь впервые, у меня была такая же реакция. Я простоял полчаса, пока моя наставница что-то обсуждала с Эфиасом, не обращая на меня внимание, представляешь?
Гермиона улыбнулась, скашивая взгляд на мужчину. Обычно они всегда сидели за столом, а в банке она была немного под впечатлением от заключения по браслету, и не особо обращала внимания на его рост. Он никогда не был с ней так близко, и Гермиона вдохнула его запах, немного знакомый, будто она уже нюхала его раньше. Запах пергамента — поняла она и улыбнулась. Раньше так пахла ее амортенция.
Они вышли на освещенную искусственными лучами площадку, где стоял круглый стол с пока что пустыми квадратными тарелками и столовым серебром. Официанты в темно-синих фраках и серебряных масках на верхней части лица стояли неподалеку с молчаливыми улыбками на — Гермиона была уверена — лощеных лицах. Бокалы переливались радугой, явно зачарованные, а над головой порхали маленькие лесные феи, рассыпая серебряные блестки, которые развевались в воздухе, не дойдя до стола лишь на пару дюймов.
Еда была очень вкусной, французская кухня всегда нравилась Гермионе, когда она отдыхала с родителями в Париже. Луковый суп девушка съела быстрее всех за столом, чем вызвала довольный возглас у Эфиаса, что он не прогадал с выбором кухни.
— Один мой знакомый француз как-то сказал мне, что с его горделивым народцем спорить о еде бесполезно и можно даже не пытаться. Ведь лучше них никто не знает кухню, — протянула миссис Забини, — но я, как потомственная итальянка, в корне с этим не согласна! Поэтому теперь, когда мы с ним видимся, только и делаем, что спорим, чья еда вкуснее.
Все за столом улыбнулись, особенно, когда Кристéн начала рассказывать о своем любовном романе в далекие семидесятые с французом, который постоянно говорил ей «нет», и она ни черта не понимала его, в итоге бросив.
— О, — Гермиона усмехнулась, — на самом деле он говорил вам «нет» не только потому что хотел отказать. Французы нация протеста, а протест всегда начинается с «нет», в их случае с «non», поэтому если они сначала согласятся с вами, то потом не смогут сказать «нет». У них весь язык построен на контексте.
— Правда? — Кристéн задумалась, — на самом деле бывало такое, что даже соглашаясь со мной, он все равно добавлял свое чертово «нет», — фыркнула дама и отпила глоток красного вина. — Мы быстро разбежались, но я запомнила этого резкого нигилиста с буйными кудрями, как у Адриана. Кстати, юноша, вы уже обзавелись невестой или все ждете знаков судьбы?
