Полученная внешность была идеальна для внедрения и подхалимства. Светлые кудри и голубые глаза, — такие вещи всегда подкупали людей, учитывая, что теперь ему нужно было помогать собирать информацию о некоторых «клиентах». Придумать историю и подделать документы не составило совершенно никакого труда. И когда он уже покидал Министерство после регистрации, он врезался в Гермиону Грейнджер.
Она извинялась больше, чем он, хотя по сути виноват был лишь Фоули, слишком внимательно рассматривающий новую скульптуру в центре Атриума. Решив не терять такую хорошую возможность, он сразу же пригласил ее на чашечку кофе и в итоге они проговорили три часа, обсуждая теорию рун.
Это было приятно.
Слишком приятно.
Когда они расставались, он попросил писать ему, но знал, что этого будет мало.
Ничтожно мало.
Поэтому, когда Шекллбот обронил в разговоре, что Хогвартсу снова требуется преподаватель защиты от темных искусств, Фоули сразу же оставил свой пост, скидывая большую часть работы на своего заместителя и тотчас отправил Макгонагалл сову, с просьбой преподавать. Минерва была в восторге. Конечно же, она помнила блестящего Карлайла Фоули, милого, но серьезного пуффендуйца, старосту школы и человека, который так храбро сражался на стороне света.
Вот только ему нужно было решить некоторые проблемы для «Чистильщиков», поэтому он попросил у директрисы отсрочку в полторы недели с начала занятий. Старушка лишь махнула рукой и согласилась, ведь никто больше не изъявил желание попасть на этот проклятый пост…
Фоули в проклятия не верил, только в судьбу. Ему нравились игры разума и загадки. Шляпа настаивала на Когтевране, но он упорно выбрал Пуффендуй, потому что всегда был верен всему, чем бы не увлекался. А Гермиона Грейнджер явно его привлекала.
Даже не так. Она влекла его, как труп влечет к себе мух, чтобы отложить в него своих личинок. Он бы наслаждался ею, боготворил ее, если бы только она позволила.
От лица Адриана Смита он вел с ней занятную переписку, которая никогда не касалась личных тем. Только знания и магический потенциал, которыми они друг с другом делились. Фоули наслаждался чтением ее писем за бокалом игристого по вечерам, все его лето прошло в приятной неге: он убивал ублюдков, а потом писал своей девочке о новой теории в рунических символах или спорном ингредиенте для зелья, с жадностью поглощая ее ответы.
Они виделись всего четыре раза за все лето, но это были лучшие дни в его жизни. Гермиона никогда не смотрела на него, как на мужчину, и ему нравилось, что эта внешность не оставила следов романтики на ее сердце. Было бы трудно избавиться в прямом смысле от самого себя позже, если бы она влюбилась в Адриана Смита.
И все шло просто идеально. Первый их урок он ждал с какой-то сладостью на языке, он хотел заинтересовать ее своими знаниями и силой только теперь будучи ее профессором. Гермиона уважала бы его, узнала лучше и потом сдалась бы под натиском его ухаживаний.
Но все оказалось не столь радужно, как он себе вообразил. Стоило ей поднять голову, когда он ее позвал, как Карлайл сразу увидел темные пятна от чужих губ на ее шее. Довольный Нотт сидел сзади нее и пристально всматривался в чужие длинные локоны.
Этот сученыш все же добрался до нее.
Фоули так разозлился, что не мог контролировать свой язык, полностью руша первое важное впечатление о себе, как о профессоре. Он смотрел в ее горящие глаза во время дуэли, и не мог представить свою жизнь без этого взгляда. Он был влюблен. Уже давно, и это тяготило его разум, омрачая его мыслями о том, как сделать ее своей.
Когда она проговорилась о Гринготтсе, он сразу решил направиться туда же, предварительно выпив оборотное, в то же время, чтобы не пропустить ее уход. Сначала он ходил кругами около входа, а затем, встретив знакомого информатора, долго обсуждал с ним дело, которое намечалось в следующем месяце. По итогу решив все же войти внутрь и, конечно же, сразу встретил Гермиону… с Ноттом.
То, что тот под арестом, но все равно посмел покинуть школу, разозлило и без того бешеного Фоули. Поэтому он, не думая о последствиях, обмакнул пальцы в одном очень сильнодействующем зелье возбуждения. Он часто использовал его на женщинах, чтобы расположить к себе, но явно переборщил. Оно долго держалось на коже и при соприкосновении со слизистой, тут же заставляло искать отдушину в теле человека, который находился ближе всего. А ей стоило после ужина сразу направляться в его кабинет, этих десяти минут действия хватило бы, чтобы девушка дошло до него и все… он бы с радостью помог ей справиться с ее проблемой, подтерев ей воспоминания совсем чуть-чуть.
Он возьмет ее, сегодня. Она даже не догадывалась, что он заметил, как она, порой забываясь, облизывала с пальцев крошки после еды. Но он не рассчитал того, что она позовёт с собой проклятого всеми Малфоя.
