Десяток секунд спустя, мать и сын лежали под тонкой тканью, пока первая всеми силами пыталась согреть второго. Она прижимала его к себе, а тот был неподвижен. Однако, как и расчитывал юноша, женщина уснула, сама того не заметив. Резкие перепады настроения были обыденностью для нее и всегда выпивали много сил. Порой, она закрывала глаза даже стоя, и Теге приходилось спасать ее от падений.
Аккуратно выбравшись и не потревожив крепкий сон, что, судя по улыбке, дарил приятные грезы, Артега несколько мгновений смотрел на единственного родного человека, который у него был. Впрочем… была ли эта женщина его матерью, или того юноши, чьи расколотые осколки личности беспрестанно вызывали разные чувства?
Находясь рядом с ней, Тега ощущал то, что можно назвать теплом. Оно исходило из того же источника, что и безудержная ненависть. Из этого сгустка памяти и эмоций.
В доказательство, если долго не видеть маму… этот демон просыпается. Гнев медленно овладевал мыслями Артеги, мешая рассуждать здраво и забивая логические протоколы несвязной информацией. Но, когда юноша рядом с ней, его накрывало приятными чувствами.
Похоже, именно так чувствуют себя люди, когда общаются с близкими.
И, наиболее вероятно, так же испытывают неприятное, тянущее чувство в груди, когда их любимым плохо.
Радость, любовь и скорбь… Условия выполнены — Артега может испытывать эти сложные эмоции. Может, теперь он стал человеком? Он не был уверен.
Выйдя из здания с так и не угаснувшими чувствами, юноша не стал сразу уходить, вместо этого привалившись к стене. А там, его ждал пожилой врач с подожженной сигаретой.
— Курение в общественном месте… — Остановившись, парень понял, что это замечание неуместно здесь, ведь общества вокруг не было. Какая глупая ошибка…
— Как она? — Эдвард не торопясь курил, искоса смотря на неподвижное лицо юноши.
— Как вы и сказали. Нет ни негативных, ни позитивных изменений.
— Расстроены, молодой человек?
— …Вероятно.
— А зря. — Услышав это, Артега навострил слух. — Пока вас нет, она совершенно другой человек. Безынициативный и аморфный, я ведь рассказывал. Потому, расстраиваться и не стоит.
— У нее есть шанс на выздоровление?
— Как и всех моих пациентов. Рассудок хрупкая вещь, но и очень гибкая. Если где-то и бывают чудеса, то во врачебной деятельности. Главное верить.
— Мне это не подходит. И не нужно меня утешать, подобное не несет пользы.
— Как знаете, молодой человек. — Скупо пожав плечами, врач продолжил курить.
Артега же, думал. Снова концепция веры — бесполезная, бессмысленная и неэффективная. Верить во что-то, значит подвергаться самообману. Его мать была больна — ее разум застрял в прошлом, где она счастливо живет со своими детьми, а реальность просто отвергалась сознанием. Это почти безнадежный случай…
Так почему Артега не избавит ее от страданий, как сделал с сестрой. Может, дело в вероятности? Сестра представляла собой куклу с мертвым разумом, а шанс на его воскрешение был нулевым. Одним словом, овощ. Так чем же ситуация с матерью отличалась? Если учесть предыдущую мысль, тем, что шансы были не нулевыми, а близкими к нему.
— Жизнь сложная штука, юноша, поверьте старику. — С оттенком меланхолии, Эдвард говорил, как прошедший долгую и изматывающую дорогу — обыденность в современном мире.
— Верно. Я не могу понять ее, сколько бы не думал.
— Ну, понять жизнь в целом никому не удавалось. Но, могу поделиться своими выводами.
— Слушаю.
— Жизнь не только сложная штука, у нее еще и очень херовое чувство юмора. — Произнося это, Оук протянул сигарету Артеге.
Тот взглянул на табачное изделие, чье сжигание производило токсичный дым. В курении не было смысла, но сейчас, логические протоколы были столь нагружены и запутаны, что рука сама собой двинулась за предложенным.
Скопировав движения, запомненные у курящих, Тега не успел попросить зажигалку, как она уже подожгла его сигарету, находясь в руке Эдварда.
Выдохнув табачный дым и буквально ощутив его отравляющее влияние, Артега приложил голову к холодной стене, чтобы хоть как-то охладиться.
— Соглашусь… Жизнь любит херово пошутить…
Ранним утром, когда солнце еще не взошло над ночным городом, в довольно просторной квартире, на диване лежал юноша. Его ничем не укрытое тело демонстрировало признаки регулярных физических упражнений, наряду с обширными аугментациями. Жгуты крепких мышц переплетались с металлом и полимерными вставками. Тело было совершенно неподвижно и только алые глаза тихо мерцали, также замененные на кибернетику. В их тусклых переливах можно было узнать сон.
Артега перешел в режим отдыха сразу после того, как вернулся с вылазки. Избавившись от всех следов, он лег на свой диван и заглушила процессы. Таким образом, он мог вернуть нормальное качество функционирования уже через четыре часа. Обычно. Но в последние недели, создавалось впечатление, что незадействованные отделы мозга возобновили свою работу, тратя больше ресурсов. Теперь, требовалось не менее пяти часов, а то и шести. Подобное признавалось поводом для опасений, ведь это означало неизвестные перемены.
