В народе издавна подметили: «Как только сокол с места — вороны на то место». 15 января 1973 года было официально объявлено о назначении Александра Федоровича Федосюка управляющим Ставропольэнерго. Вечером в ресторане, называемом в простонародье «Далеко от жен», состоялись сразу и проводы Кустова на пенсию, и церемония инаугурации Федосюка. В мероприятии приняли участие около ста человек. И надо же было такому случиться, что забежавшая во двор ресторана бездомная собака укусила не кого-нибудь, а именно Федосюка. В самом начале своей деятельности на новом посту он вынужден был принять курс инъекций от бешенства и столбняка.
Александра Федоровича я знаю с того времени, когда он стал главным инженером Невинномысской ГРЭС. У меня, главного инженера КЭС, сложились с ним хорошие отношения, перешедшие затем в дружбу. Основой для них стали те непростые проблемы, которые мы вместе решали на Кисловодской ТЭЦ. Персонал Невинномысской ГРЭС помогал нам при ремонтных работах, обеспечивал проведение химической водоочистки. Наша дружба продолжалась и в то время, когда он стал директором Невинномысской ГРЭС, а я вернулся в Ставропольэнерго.
Федосюку, как и всем другим руководителям предприятий Ставропольской энергосистемы, приходилось сдавать мне, начальнику службы надежности и безопасности — заместителю главного инженера Ставропольэнерго, экзамены по знанию правил технической эксплуатации энергетических установок и техники безопасности, а также инструкций. Как правило, Александр Федорович, ссылаясь на занятость или какую-нибудь другую причину, просил оформить результаты экзаменов «в рабочем порядке». Я всегда шел ему навстречу. Наши дружеские отношения сохранились и тогда, когда я стал главным инженером, а он пришел управляющим Ставропольэнерго. На правах старожила и друга я ввел его во все краевые и городские инстанции, с которыми у меня были налажены хорошие контакты. Мы доверяли друг другу.
Но в Александре Федоровиче добрые качества удивительным образом уживались с жесткостью и грубостью. Среди друзей он казался душевным человеком, но почему-то в присутствии своей жены, которую он называл не иначе, как «лапочка», Федосюк становился неузнаваемым и доходил до открытого хамства, не обращая никакого внимания на окружающих. Но у него можно было поучиться и житейской мудрости. У Александра Федоровича уже тогда проявлялись элементы поведения, присущие «новому русскому» — в нынешнем понимании этого выражения. Он меня сразу предупредил, что «вкалывать» не намерен, так как ему до пенсии осталось… пятнадцать лет. Ввязываться в строительство таких объектов, как атомная электростанция на Чограйском водохранилище и Ставропольская гидроаккумулирующая электростанция, он не желал, поскольку это было бы для него «бесполезной тратой сил и времени».
— Зачем мне это? — говорил он. — Все равно ввод станций в эксплуатацию произойдет, когда я уже буду на пенсии.
К сожалению, вокруг нас есть еще немало сторонников тезиса: «Кто ничего не делает, тот никогда не ошибается». А кто не ошибается, того могут и по головке погладить. А кого по головке гладят, того и возвышают. Мне смешно было слушать разговоры о пенсии из уст 46-летнего человека. Если следовать философии Александра Федоровича, размышлял я тогда, то все начатое нами остановится, рассыплется в прах, исчезнет с лица земли. Поэтому, когда встал вопрос о том, кого назначать председателем Государственной комиссии по пуску агрегатов Ставропольской ГРЭС, Федосюк, за которого ратовали строители в лице управляющего трестом Севкавгидроэнергострой А. В. Виннечека, наотрез отказался. А положение на строительстве было тревожное. Назначили меня. Я согласился, потому что мне всегда претила поза зайца, трясущегося от страха под своим кустом.
В 19 73 году, находясь на одномесячных курсах резерва руководящих работников при Институте повышения квалификации Министерства энергетики и электрификации СССР, я решил позвонить домой, где Тамара осталась одна с двумя детьми. После гудка в трубке раздался щелчок, и я неожиданно услышал разговор, который вела моя жена с управляющим Ставропольэнерго Федосюком. Александр Федорович как раз говорил ей примерно следующее: «Тамара, ну что ты так слепо веришь своему мужу? Он там гуляет, а ты… Ну, кому нужна твоя верность?» Тамара дала достойный отпор соблазнителю, спокойно и жестко заявив, что у нее нет оснований не верить своему мужу. Такой бесцеремонности, граничащей с хамством, я от Федосюка не ожидал.
Дослушав разговор до конца, я еще раз набрал номер. Тамара подняла трубку. Я ее похвалил:
— Молодец, устояла!
Она удивилась:
— А ты откуда знаешь?
— Да я все слышал, — признался я.
Вся наша жизнь построена на случайностях. Ни одну из них специально придумать нельзя. Затаил ли я злобу на управляющего? Вряд ли. Человек, если помнит про каждое злодейство, может сгореть от напрасной злобы. Но в моем представлении о Федосюке — и это естественно — не могла не произойти определенная корректировка.