Сам я к наградам отношусь неплохо, но никогда бы не осмелился считать появление их на своей груди символом отличия от других. Награду получать приятно, но это не должно становиться самоцелью для честного и трудолюбивого человека. Чаще всего награждение — это формальный акт. Мудрые давно заметили, что «чины людьми даются, а люди могут обмануться». Несомненно, любая награда — это прежде всего субъективная оценка личности награждаемого и того, что он совершил. Вряд ли наступит такое время, когда решение о награждении будут принимать руководители, способные видеть объективно, отделяя добродетель от ее носителя, а личные пристрастия от реальной оценки.
Между структурами, занимающимися наградными делами, развернулась подковерная возня. Все зависело от того, какие решения будут приняты наверху. Хотя в Ставропольском крайкоме партии ко мне относились неплохо, но какая-то настороженность из его кабинетов исходила. В чем я скоро убедился. Меня представили к ордену Трудового Красного Знамени, но заведующий отделом краевого партийного комитета Иван Степанович Брагин переделал представление на награждение орденом «Знак Почета». Однако в наградном отделе Минэнерго СССР и в машиностроительном отделе ЦК КПСС думали иначе и… восстановили первоначальный текст представления.
Прошло некоторое время. Постановление Президиума Верховного Совета СССР о нашем награждении было подписано. Меня сразу поздравили из Минэнерго СССР и отдела ЦК КПСС. Позвонил мне и заведующий отделом крайкома партии И. С. Брагин:
— Поздравляю вас с наградой!
— С какой? — спросил я.
— Со «Знаком Почета».
— Меня ведь представляли к ордену Трудового Красного Знамени!
— А я говорю: со «Знаком Почета»! — утвердительно заявил Иван Степанович.
Я смолчал, но от такого диалога на душе стало неприятно. Когда, наконец, пришло постановление, то все встало на свои места: мне вручили орден Трудового Красного Знамени.
Потом произошли и вовсе непредвиденные события. Я готовился к выезду в Прагу для обмена опытом работы по технике безопасности и эксплуатации. Вместе со мной выезжал мой земляк, начальник Управления по технике безопасности и промышленной санитарии Минэнерго СССР Расул Алиевич Гаджиев, работавший до перевода в Москву главным инженером Дагэнерго. Мы с ним подружились в ходе совместной работы над новыми правилами техники безопасности при эксплуатации электроустановок. Это был порядочный человек, грамотный специалист.
Собрав необходимые документы, я доложил в Минэнерго СССР о готовности к выезду. Там мне сказали, что надо срочно позвонить в отдел машиностроения ЦК КПСС, который курировал нашу отрасль. Я позвонил. Трубку взял инструктор отдела Дмитрий Федотович Проценко, с которым мы были знакомы. Он сообщил:
— Завтра вы должны быть у нас. Мы вас ждем.
— В чем дело? Почему такая спешка? Через два дня мне нужно быть в Праге.
Проценко сказал, что будет рассматриваться вопрос о возможном моем переходе на работу в ЦК.
Я доложил первому секретарю Пятигорского райкома КПСС Болдыреву о вызове в ЦК КПСС. Я числился у него в резерве на должность секретаря горкома.
— Непонятно! — только и сказал Иван Сергеевич.
Вечером того же дня ко мне неожиданно приехал Брагин. Узнав от кого-то о цели моего вызова в Москву, он начал убеждать меня в том, что идти работать инструктором в ЦК неинтересно — лучше, мол, быть инструктором крайкома. Я слушал и прекрасно понимал, что Иван Степанович со мной неискренен. Им руководили другие соображения. Он явно не хотел иметь над собой куратора в моем лице.
Выслушав Брагина, я сказал, что обязательно учту его рекомендации.
— Но мне, — заметил я, — еще никто ничего не предлагал, и я даже не знаю, о чем идет речь…
Я наскоро собрался и вылетел в первопрестольную, в отдел машиностроения ЦК КПСС. Завсектором отдела Фролышев объявил мне о возможном переводе на должность инструктора отдела ЦК партии. Эта новость прозвучала, как гром среди ясного неба. Мне дали бумагу и попросили написать справку, какие проблемы необходимо решить при строительстве второй очереди Ставропольской ГРЭС. Предупредили, что справка должна быть полной по существу, но краткой по форме. Я довольно быстро справился с заданием.
«Писать умеете», — сказали мне (говорят, Ришелье мог судить о человеке по пяти самостоятельно написанным строкам), и с этими словами привели к заместителю заведующего отделом Михаилу Васильевичу Борисову. Тот со мной побеседовал и дал свое согласие. Потом меня «пропустили» через первого заместителя заведующего отделом Здорова. В заключение со мной побеседовал заведующий отделом Василий Семенович Фролов. Он спросил:
— На твой взгляд, какие вопросы ты должен решить в ЦК партии перед уходом из Ставропольэнерго?
— Вы знаете, — не растерялся я, — недавно читал приказ министра о закрытии Кисловодской ТЭЦ. Хотя эта станция небольшая, работает на средних параметрах, но ее закрывать нельзя. Она обслуживает особый район: там санатории и все остальное.