Осенью 1976 года я достиг «роковых» сорока лет. Этот возраст считается рубежом, за которым начинается зрелость. Об этом периоде в народе говорят: «седина в бороду — бес в ребро». Мне повезло: природа оградила меня и от откровенной седины, и от нежелательного беса.
После моего возвращения из Праги Генеральный секретарь ЦК КПСС Л. И. Брежнев поздравил всех строителей, монтажников и эксплуатационников с досрочным вводом в эксплуатацию первой очереди Ставропольской ГРЭС. Состоялось торжественное вручение орденов и медалей. Орден Трудового Красного Знамени вручал мне председатель исполкома Ставропольского краевого Совета народных депутатов Иван Тихонович Таранов. Потом на Ставропольской ГРЭС был большой митинг, на который съехались буквально все секретари райкомов и горкомов края.
Вскоре я ушел от секретарской работы, оставшись членом парткома Ставропольэнерго. Я неоднократно переизбирался членом Пятигорского горкома КПСС (был там председателем промышленно-транспортной комиссии), а также избирался депутатом Пятигорского городского Совета депутатов трудящихся. Одновременно я создал один из лучших Народных университетов, став его ректором.
До сих пор я глубоко убежден, что на подготовку кадров времени жалеть не надо. Как главный инженер, я провел большую работу по созданию учебного комбината, первым директором которого был назначен мой друг Юрий Иванович Колесников, занимавший эту должность довольно продолжительное время. На десять лет старше меня, он был энергичным и физически крепким. С ним меня познакомила его жена, Надежда Алексеевна, инженер по рационализаторской работе Кавминводских электрических сетей. Мы до сих пор поддерживаем с этой семьей близкие отношения. Когда у них родилась дочь Рената, я стал ее крестным отцом. В городе Ессентуки я создал предприятие Спецэнергоремонт, директором которого долгое время работал Эдуард Давидович Бациашвили. Наша студенческая дружба переросла в семейную. Но, к большому сожалению, Эдуарда Давидовича и нас с Тамарой постигло большое горе: ушла из жизни его жена Бела.
Некоторое время мне пришлось заниматься завершением пуска и вводом в эксплуатацию ГЭС–3 и ГЭС–4 Кубанского каскада. Уникальность этого каскада состояла в том, что вся вода шла через выравнивающие водохранилища, последнее из которых являлось базовым для снабжения самотеком Невинномысской ГРЭС технической водой и охлаждения ее конденсаторов. А в июне 1977 года меня пригласил на беседу министр энергетики и электрификации СССР П. С. Непорожний, чтобы, как я узнал из верных источников, предложить мне должность начальника Государственной инспекции по эксплуатации электростанций и сетей. Но беседа, к сожалению, не состоялась, так как у Петра Степановича случился сердечный приступ. Начальник управления кадров министерства В. С. Барышев отправил меня домой, как в этом случае говорят, не солоно хлебавши.
Прошло три месяца: настало время идти в отпуск. Я взял путевку в новый, только что введенный в Кисловодске санаторий «Узбекистан». Там мне посчастливилось познакомиться с одним интересным стариком, узбеком по национальности. Звали его Эргаш Зияевич Зияев. Ему было около 80, он приехал к нам из далекого жаркого Андижана вместе со своим сыном Абдукаюмом. Оба чисто говорили по-русски. Своим благообразным видом Эргаш Зияевич чем-то неуловимо напоминал мне моего деда. Мы быстро сблизились. Я возил своих новых узбекских друзей по Кисловодску, показывал им местные достопримечательности, познакомил с Тамарой. Мы выезжали в Архыз, Домбай, Приэльбрусье, на природе готовили превосходный узбекский плов.
При прощании в аэропорту Эргаш Зияевич растроганно признался:
— С этого дня, Анатолий, ты — мой сын, и я сообщу об этом всем своим девяти сыновьям.
Тогда я не придал его словам должного внимания.
В октябре 1977 года я получил из Москвы телеграмму, в которой мне предписывалось прибыть в Минэнерго СССР для назначения на должность первого заместителя начальника — главного инженера Государственной инспекции по эксплуатации электростанций и сетей Минэнерго СССР. Назначение состоялось без вызова меня на коллегию министерства и в ЦК КПСС.
Но тут опять поднялся переполох. Позвонил Автономов и предупредил, чтобы я не соглашался на эту должность: «Вы никогда с этой должности не вырастете!» Заместитель министра Владимир Николаевич Буденный тоже отговаривал: «Не ходите — вы достойны большего!» — «Ничего, — отбивался я. — Прежде всего, нужна голова, а не должность».