В апреле 1991 года стартовал «новоогаревский процесс», в ходе которого предполагалось разработать новый Союзный договор. Основных проблем было две: во-первых, стремление автономных образований участвовать в дележе «союзного пирога» на равных с республиками, что не устраивало высшую власть, а во-вторых, вопрос о том, что делать с Горбачевым. Горбачев настаивал на своем праве распоряжаться налоговыми поступлениями из всех новых образований, а затем справедливо перераспределять их. Ельцин и его сторонники предлагали иной вариант: каждый сам собирает налоги, а затем из собранного некую часть посылают Горбачеву.
В мае месяце, пока стороны, не желавшие выходить на компромисс, препирались друг с другом, на рабочий стол Горбачева легла толстая папка, в которую первый секретарь ЦК КП РСФСР Иван Кузьмич Полозков сложил присланные из регионов письма с требованием отставки Генерального секретаря ЦК КПСС.
Формирование впервые созданного в истории России Министерства топлива и энергетики было сильно осложнено в связи с одновременным проведением кампании по подготовке выборов Президента РСФСР. Естественно, внимание всех госструктур и политических сил было приковано к этим выборам. Казалось, что никому до нашего министерства не было дела. Чиновники из Министерства экономики и финансов РСФСР и Госкомитета РСФСР по управлению государственным имуществом не ударяли пальцем о палец, чтобы выделить вновь созданной управленческой структуре служебные помещения, определить численность персонала, начислить фонд зарплаты. Все приходилось по крохам выбивать самому.
А тут еще шахтерские волнения! Рассмотрение требований шахтеров с момента моего назначения министром стало первой и главной проблемой тех дней. Это был настолько больной вопрос, что первым по счету работником аппарата Минтопэнерго РФ, раньше меня, стал первый заместитель министра по вопросам угольной промышленности Александр Евдокимович Евтушенко, назначенный постановлением правительства. Из-за массовости проблем, выдвигаемых шахтерами, которые требовали оперативного вмешательства правительства с целью их разрешения, даже рабочий кабинет Александру Евдокимовичу был предоставлен здесь же, в Белом доме.
Ко времени своего назначения во вновь образованное Министерство топлива и энергетики РФ Евтушенко имел значительный опыт работы в угольной промышленности. Он занимал различные должности на самой крупной в России угольной шахте «Распадская», а в 1986 году стал ее генеральным директором. Пока я решал организационные вопросы, Евтушенко от имени Правительства России гасил, как мог, накал шахтерских забастовок.
На встрече представителей шахтерских рабочих комитетов и стачкомов, состоявшейся в мае 1991 года после серии локальных забастовок в угольной промышленности страны, был образован Межрегиональный координационный совет рабочих — полномочных представителей угольных регионов страны. Но совет только аккумулировал проблемы, а решать их с утра до вечера приходилось нам с Александром Евдокимовичем. По требованию рабочих комитетов мы состыковывали их с различными столичными ведомствами, либо выезжали в регионы к митингующим или бастующим горнякам. Шахтеры жаловались на низкую и несвоевременно выплачиваемую зарплату, требовали, с одной стороны, ограничения годовой продолжительности времени нахождения под землей, а с другой — увеличения продолжительности трудового отпуска и наведения порядка в сфере предоставления жилья.
В подавляющем большинстве случаев мы были вынуждены выступать в роли посредников, потому что все, что касалось угольных шахт, находилось в ведении еще существовавшего Министерства угольной промышленности СССР. И это еще полбеды. Самое неприятное было в том, что требования бастующих шахтеров приобретали все более политизированный характер.
Середина 1991 года стала рубежом, дальше которого прогнозировать характер развития событий не взялся бы ни один политолог мира. На президентских выборах 12 июня 1991 года убедительную победу одержал Б. Н. Ельцин. Через пять дней в Кремле был разработан и направлен на рассмотрение Верховных Советов союзных республик проект Договора о Союзе Суверенных Государств. 17 июня 1991 года на сессии Верховного Совета СССР с большой тревогой и озабоченностью за судьбы страны выступил В. С. Павлов. «Шестой год так называемой перестройки привел страну к развалу экономики и политической системы, — говорил он. — В экономике происходят процессы, которые привели страну на грань катастрофы. Падают выпуск продукции, национальный доход. Упала дисциплина на производстве. Расстроена денежная система. Практически потеряно управление народным хозяйством. Объявленные суверенитеты привели страну к гражданской войне, в результате мы имеем сотни погибших и около миллиона беженцев».