Европейскому сообществу, как воздух, нужна была конструкция, которая бы гарантировала энергоснабжение на длительную перспективу. ЕС стремился определить внутренние правила взаимоотношений в сфере энергетики, но самое главное — прочно привязать к своему рынку основных поставщиков энергоресурсов: Россию, азиатские республики СССР, Алжир, Норвегию, Нидерланды. США Энергетическую хартию не подписали.
К сожалению, в 1991 году мало кто прислушивался к трезвым голосам по поводу печальных перспектив, с которыми неизбежно должна была столкнуться Энергетическая хартия. Тогда на повестке дня стояли другие, более неприятные вопросы…
В это сложное для страны время, когда шел процесс резкого ослабления власти союзного государства, когда со стороны союзных республик, уже ставших суверенными, предпринимались активные, больше похожие на таран, действия, направленные на окончательное разрушение СССР, когда КПСС, из которой демонстративно вышел близкий соратник Горбачева Э. А. Шеварднадзе, явно утрачивала свою прежнюю организующую роль в связи с вступившим в силу Указом Президента СССР «О прекращении деятельности организационных структур политических партий и массовых общественных движений в государственных органах, учреждениях и организациях РСФСР», Президент СССР М. С. Горбачев вдруг решил выехать 4 августа 1991 года на свою крымскую дачу на отдых. Во время проводов перед вылетом в Форос Горбачев сказал своему вице-президенту Г. И. Янаеву: «Ты остаешься на хозяйстве». Такое поведение президента трудно объяснить простой человеческой логикой. Задача исследователей — установить истинные причины и цель отъезда Михаила Сергеевича из Москвы именно в этот период. Ведь здоровье, как он впоследствии неоднократно заявлял, у него было хорошее.
Наступило утро 19 августа 1991 года. Это был понедельник, великий христианский праздник Преображения Господня на горе Фавор. В Евангелии от Матфея сказано: «…взял Иисус Петра, Иакова и Иоанна… и преобразился пред ними: и просияло лице Его, как солнце, одежды же Его сделались белыми, как Свет». Этот день на Руси совпадал с концом летних крестьянских трудов, в храмах освящались плоды, а потому он известен еще как Яблочный, или Второй спас. По всем телевизионным каналам играла классическая музыка. Настроение у меня было бодрым. Я радовался началу рабочего дня, который сам должен был наполнить содержанием, сделать что-то стоящее.
Накануне я подписал приказ о создании Российского государственного газового концерна Газпром и о назначении Виктора Степановича Черномырдина его руководителем, а Рема Ивановича Вяхирева — главным инженером. Это был один из первых важных практических шагов Министерства топлива и энергетики России на пути выполнения первостепенной задачи, состоявшей в том, чтобы вывести все активы и все имущество предприятий, расположенных на территории РСФСР, из-под юрисдикции союзных министерств, объединенных в топливно-энергетический комплекс. Суверенная Россия объявляла: все, что находится на ее территории, является ее собственностью.
На мой взгляд, самой удобной формой управления имуществом в отраслях промышленности в переходный период становилась форма корпоративная. Поэтому все внимание Министерства было сосредоточено на разработке учредительных и уставных документов по управлению угольной, нефтяной и электроэнергетической отраслями, строительством энергетических объектов, а также предприятий нефтяной и газовой промышленности. Разработанные уставные документы рассматривались и утверждались на заседаниях Совета Министров РСФСР после предварительного согласования в Министерстве экономики РСФСР.
19 августа я должен был согласовать и завизировать в Министерстве экономики РСФСР документы, подготовленные для учреждения российских государственных корпораций Росуголь и Роснефтегаз взамен упраздненных Министерства угольной промышленности СССР и Министерства нефтяной и газовой промышленности СССР. Для этого я направился прямо к ведавшему вопросами ТЭК заместителю министра экономики Владимиру Михайловичу Лопухину, с которым у меня было налажено полное взаимопонимание. В 9 часов утра в его кабинете мы приступили к обсуждению подготовленных министерством топлива и энергетики РСФСР документов. Настроение было деловое, никакой тревоги не ощущалось.
Примерно в половине десятого утра мне передали записку, в которой просили срочно прибыть в Дом правительства к Силаеву: был объявлен срочный сбор всех членов правительства. Я быстро собрался и вскоре уже был на Краснопресненской набережной. Вокруг было безлюдно и тихо. Когда члены Правительства РСФСР собрались в зале заседаний, Иван Степанович объявил:
— Президент СССР Горбачев отстранен от исполнения своих обязанностей! Власть в стране перешла в руки группы лиц во главе с Янаевым, назвавшей себя Государственным комитетом по чрезвычайному положению (ГКЧП) СССР!