Хронические неплатежи за электроэнергию и отсутствие «живых» денег в энергосистемах не позволяли нам своевременно выполнять графики ремонтных работ и готовить энергетическое оборудование для работы в период осенне-зимнего максимума нагрузок. Чтобы облегчить энергетическим предприятиям решение таких неотложных проблем, как приобретение запасных частей, материальных ресурсов и специальной техники, мы пошли на взаиморасчеты — эту вынужденную и экономически малоэффективную форму взаимодействия региональных энергосистем с потребителями. Теперь потребители рассчитывались с нами за полученную электроэнергию своей продукцией. Наши энергетические предприятия не отказывались, но брали то, что было им необходимо, в первую очередь, для нормального функционирования самих энергосистем и электростанций. В этом смысле 1994 год может считаться благоприятным, поскольку удалось приобрести, в пределах нормативов, необходимое количество техники и материальных ресурсов, чтобы обеспечить все эксплуатационные и аварийно-ремонтные бригады необходимым транспортом, специальными механизмами и связью.
Неплательщиками были и крупные предприятия, выведенные на оптовый рынок, и авиационные заводы, продукция которых — самолеты — реализовывалась на рынке слабо. Так что в качестве расчетов за электроэнергию нам предлагалась и продукция самолетостроения. В связи с этим у меня возникла идея создать в РАО «ЕЭС России» собственную авиакомпанию, которая вскоре приобрела реальные очертания.
Толчком к реализации этой идеи послужил приход ко мне племянника начальника хозяйственного управления РАО «ЕЭС России» Александра Рафаиловича Благонравова. Ранее он жил в Тбилиси, работал первым пилотом, потом ведущим пилотом-инспектором летного комплекса Грузинского управления гражданской авиации. Рассказав о своих задумках, я предложил ему возглавить будущую авиакомпанию — Авиаэнерго. Он согласился.
Компания Авиаэнерго была учреждена и зарегистрирована 30 июня 1994 года в качестве стопроцентной акционерной «дочки» РАО «ЕЭС России». К этому времени мы уже приобрели два новых самолета ТУ–154А. Впоследствии самолетный парк авиакомпании расширился. В нем появились еще один ТУ–154А, по два ИЛ–62 и ИЛ–76, самолеты АНТ–74, ТУ–134, ЯК–40 и пять вертолетов МИ–8. Грузовые самолеты служили нам для перевозки оборудования, техники и других грузов, необходимых, в первую очередь, нашим энергетическим предприятиям, а вертолеты МИ–8 — для обслуживания наших электрических сетей. Еще раз подчеркну, что авиационная техника приобреталась нами вынужденно — в качестве взаиморасчетов.
Благонравов, надо отдать ему должное, оказался прекрасным организатором и руководителем авиакомпании. Он быстро укомплектовал, в основном, за счет кадрового персонала, ранее работавшего с ним в Грузии, экипажи всех самолетов. Он сам, являясь пилотом высшего класса, быстро подобрал опытный и надежный летный состав. Когда президент РАО «ЕЭС России» объявлял о решении лететь по делам на самолете, принадлежащем Авиаэнерго, за штурвал садился генеральный директор авиакомпании. Александр Рафаилович сажал самолеты в любую погоду мягко и красиво. Я в нем не ошибся. С годами Благонравов стал прекрасным менеджером нашей авиакомпании и обеспечивал, несмотря на трудности (а они были буквально на каждом шагу), нормальное ее функционирование. Мне всегда приятно видеть в московских аэропортах авиалайнеры с бортовой эмблемой РАО «ЕЭС России» и надписью Авиаэнерго. Но сердце наливается особой гордостью, когда я это вижу за рубежом.
Финансовые трудности, с которыми энергетика постоянно сталкивалась вследствие неплатежей, заставляли нас постоянно вести поиск источников «живых» денег для оборотных средств. Такая насущная потребность подтолкнула нас к созданию своего банка. Коммерческий топливно-энергетический межрегиональный банк реконструкции и развития («ТЭМБР-банк») был учрежден и зарегистрирован 28 марта 1994 года. Председателем совета директоров банка избрали меня.
Была и другая причина, заставившая нас ускоренно создавать «ТЭМБР-банк». К этому времени для РАО «ЕЭС России» был фактически потерян созданный нами ранее Электробанк, так как ранее принадлежавшие энергосистемам акции банка были разделены между работниками этих энергосистем за счет имевшихся в то время фондов накопления госпредприятий, находившихся в ведении трудовых коллективов. При акционировании большинство энергосистем уже не располагали акциями Электробанка, которые, перейдя в личную собственность работников, стали скупаться на фондовом рынке ценных бумаг, в результате чего контрольный пакет попал, на наш взгляд, в руки нечистоплотных структур. РАО «ЕЭС России», не имевшее в этом банке своего пакета акций, постепенно прекратило обслуживаться в нем в качестве клиента. Электробанк «залихорадило», и он был объявлен банкротом.