Стены коридора были черны от копоти и казались такими ветхими, словно вот-вот обвалятся. Том быстро шёл по коридорам, и мимо него проносились двери бесконечных больничных палат. Комнаты с голыми стенами, всей мебелью которых были неудобные железные койки, закрывали глухие тяжёлые двери с маленькими окошечками, предназначенными для наблюдениями за пациентами.
Шеппард бросал по сторонам быстрые взгляды, ища глазами нужную ему дверь. Проходя мимо одной из палат, он заметил внутри какое-то движение. Резко остановившись, он сделал несколько шагов назад. Осторожно приблизившись к двери, он заглянул в маленькое окошко. В палате на койке сидел человек в больничной одежде.
Вытащив арматуру, Том толкнул дверь и вошёл в палату. Он был готов к нападению, но мужчина не двигался, лишь неподвижно сидел и с опустошённым взглядом смотрел в пространство. Шеппард подошёл поближе, все ещё сжимая в руках арматуру. На лбу у мужчины был шрам, видно, при жизни его подвергли лоботомии. Это доказывало, что то, какими люди станут после смерти, напрямую зависит от того, какими они ушли в мир иной.
Призрак не подавал никаких признаков активности, и Шеппард решил поскорее убраться подальше. Он возобновил свои поиски, удаляясь всё дальше по коридору. Всё чаще ему стали попадаться палаты с пациентами, и всё меньше из них походили на овощи. Несколько даже оказались буйными, но Том успел вовремя запереть двери.
Завернув за очередной поворот, он наконец-то увидел нужный ему кабинет. Из-за пожара дверь покосилась, и, чтобы открыть её, Тому пришлось приложить немало усилий.
Кабинет выглядел так, словно его покинули совсем недавно. Даже то, что огонь практически уничтожил половину комнаты, не могло прогнать ощущение того, что хозяин кабинета может вернуться в любой момент.
В уцелевшей части комнаты стояли массивный письменный стол и большой книжный шкаф. Шкаф был заставлен истёртыми и обгоревшими изданиями дорогих энциклопедий по психологии. Том лишь мельком взглянул на них и сконцентрировал всё своё внимание на столе.
Стол был единственной вещью, никак не тронутой пожаром, словно даже огонь брезговал прикасаться к нему. На столе были разбросаны бумаги: документы, карты пациентов, записи – всё осталось там же, где его когда-то оставили.
Шеппард пролистал карты пациентов. Имена, болезни и методы лечения слились в одну вереницу безумия. Рядом с картами лежали деловые договоры и личные записи врача. На столе царил хаос.
В ящике стола, помимо больничных бумаг, он нашёл небольшую книжку с заломанными углами и истёртым корешком. Было сразу видно, что ею очень часто пользовались. Все страницы были исписаны витиеватым почерком Холтэда.
