Несколько минут спустя Шеридан смотрел на свой телефон с таким недоумением, словно это был не обычный аппарат, а небывалая доисторическая рептилия, неизвестно как заползшая к нему в дом.
— Ведущим! Я? — Почему, собственно говоря, он должен быть ведущим у какой-то Бренды Колвин-Кафф. — Я не ведущий, так же, впрочем, как я уже и не главный герой сериала. — Ему вдруг стало очень жалко себя. — Сейчас многие люди просто не считают меня не то что за артиста, но даже за человека.
— Однако вы, видно, большой оригинал! — восхитилась Бренда Колвин-Кафф. — В таком случае, если не желаете быть ведущим, я бы хотела видеть вас в числе моих дорогих гостей.
— Ну и что я там буду делать? Гоняться за людьми? — Шеридан на время забыл о своей жалости к себе. — Или, может быть, должен ходить среди гостей и упрашивать их взять у меня автограф?
— Нет, это просто замечательно. Итак, я жду вас на вечере.
Сидя в своем домике, Шеридан целый день размышлял, стоит ли ему следовать полученному приглашению миссис Колвин-Кафф. Под вечер от раздумий у него поехала крыша, и он решил пойти на эту тусовку. В конце концов, что он теряет? Пусть люди хихикают у него за спиной и показывают на него пальцем — он сам виноват, что доверился этой фурии Джильде Лоуренс. Поделом ему. Нечего сетовать на других — сам виноват, что сел в калошу!
Вечером, в день благотворительного мероприятия, Шеридан тщательно собрался, посмотрел на себя в зеркало и нашел, что для обиженного экс-героя суперсериала и еще более несчастной жертвы женского коварства он выглядит довольно неплохо. Убедившись, что вид у него вполне сносный, Уорд отправился в Каньон. У четы Колвин-Кафф было громадное имение, в котором собралось несметное количество гостей. Хозяйка была само очарование. Самое интересное, что она понятия не имела, кто такой Шеридан, хотя его представили Бренде.
— Это прекрасно, я очень рада видеть вас у себя, мой дорогой Шеридан. — Свою забывчивость она прикрыла радушной улыбкой. — Вы знаете, как мне вообще пришла в голову идея организовать этот благотворительный вечер? Дело в том, что несколько недель назад я была в Рио-де-Жанейро. — Она улыбнулась, испытывая облегчение от того, что нашла способ замаскировать свою неосведомленность — ведь она не имела ни малейшего представления, с кем говорит. — Меня принимал Жилберту Юсино, который занимается этим грандиозным делом совместно с Малышом Пиньятари… Вы знаете Малыша Пиньятари? Ну так вот, он уже умер, но когда он был еще жив, то был женат на Ире фон Фюрстенберг, которая первым своим браком была замужем за князем Гогенлоэ, а незадолго до того, в Париже, Ира говорила мне, что ей не хочется выходить замуж за князя Монако! Все это, разумеется, не имеет ни малейшего отношения к истории, которую я собираюсь вам рассказать… Правда, я совсем забыла, о чем, собственно говоря, я собиралась вам поведать.
Она обескураженно покачала головой и, отойдя от Шеридана, устремилась навстречу гостье, затянутой с ног до головы в сверкающие щелка и увешанную дорогими бриллиантами.
— Дорогуша, какие у вас сегодня необыкновенные драгоценности…
Шеридан начал нервничать. Он отправился в бар, рассудив, что выдержать такой вечер можно, только напившись. Однако за стойкой никого не было, кроме… Джильды. Бармен где-то задержался. Шеридан уставился на Джильду, как на незагримированного дьявола.
— Очень рада тебя видеть. — Джильда сухо рассмеялась. — Мне кажется, что мы должны сказать друг другу пару слов…
— Я думаю, что нам обоим нечего сообщить друг другу… — Шеридан попытался улизнуть, но Джильда с ловкостью ниндзя ухватила его за пиджак и не дала сделать ни шагу, потянув мужчину к себе.
— Шеридан, ты можешь спокойно послушать меня хотя бы несколько мгновений?
— Нет!
— Значит, ты не поверишь мне, если я скажу и поклянусь, что никакого, ровным счетом никакого отношения не имею к твоему увольнению?
— Нет!
— Но почему, черт возьми?
— Все очень просто. — Он отвел руку новоявленной ниндзя от полы своего пиджака. — Женщины всегда предают мужчин — это прописная истина.
— Боже правый! Да ведь ты всего-навсего надутый осел! — Джильда передразнила Шеридана: — Это прописная истина! Если бы у меня хватило сил критиковать тебя с самого начала и выступать против тебя! — Она презрительно фыркнула. — Ты не выносишь критики. Мужчины вообще не выносят критики. Это действительно знают все…
У Шеридана зарделись щеки.
— Я могу вынести ее, если она справедлива. — Глаза его вспыхнули возмущением. — Если мне говорят правду, я всегда соглашусь с критикой. Но я никогда не прощу себе, что попался на красивые глазки, круглую попку и пышную грудь.
Пока Джильда, едва не задохнувшись от гнева, набирала в легкие воздух для достойного ответа, Шеридан, описывая свою глупость, употребил такие выражения, что девушка покраснела от стыда. Так при ней еще никто не выражался!
Когда он наконец умолк, Джильда заговорила ледяным тоном, как подобает благовоспитанной даме.
