Мерин гулко стучал копытами по мощеной дороге.
— Так почему мы едем в Башни? — в который раз спрашивал у Феора сын, сидя перед ним в седле вполоборота.
Рассвет выдался холодным, и с каждым выдохом изо рта вырывалось облачко пара.
— Там безопасно.
— А почему я не могу поехать на своей Тряпочке?
— Задницу отобьешь. Трястись целую неделю.
— Но я хочу. Ничего не отобью!
Сьёргу было всего девять, и многого он еще не понимал.
Феор решил не медлить с высылкой семьи подальше — Рина уже ждала их у ворот с носильщиками. Взять их согласился Кайни, чей караван с двумя дюжинами наемной стражи сегодня снимался с лагеря и отправлялся на запад.
— Мы вернемся до Праздника Первых Морозов?
— Боюсь, что морозы застанут вас в дороге.
— Ну, как же? Я хотел потанцевать с Марикой и даже подарок ей сплел.
Сьёрг разочарованно вздохнул, теребя в руках браслет, свитый из разноцветных шнуров. Вдруг он вскинулся, осознав ответ отца.
— Вас?! Ты что, не поедешь?!
Феор покачал головой.
— Не сейчас. Я разберусь с делами и приеду.
— Отец, но я не хочу ехать никуда. И мама не хочет. Давай, мы останемся и поможем тебе с делами!
— Тише, Сьёрг, будешь капризничать, поедешь связанным. Ты же слышал, что произошло с князем?
В серых глазах мальчика отразился затаенный страх.
— Убили. И всю его дружину тоже.
— То-то же. Ты уже взрослый и будешь в Башнях за старшего. Понял?
Сьёрг кивнул и вроде бы успокоился, все еще обиженный, но довольный тем, что получил важный наказ. Он стремился всякий раз доказать отцу, будто давно вырос из мальцов, и его пора считать взрослым. Феор пользовался этим, чтоб сладить с крутым норовом сына и приучить того к послушанию — с утра даже разрешил ему приторочить к поясу ножны с коротким мечом.
В лагере караванщиков шли последние приготовления. Лошади у нагруженных фургонов в нетерпении топтались на месте и фыркали, рабочий люд по пятому разу проверял подпруги, колесные спицы, инструмент и веревки, которыми был закреплен товар: бочки с соленой рыбой и вяленым мясом, мед, пушнина, пенька, шерсть, речной жемчуг и разнотравье для настоек. У передней крытой повозки разъезжали всадники в серых одномастных плащах.
В крайнем фургоне он увидал жену, поучающую двух слуг, как складывать их пожитки. Рина была на полтора десятка лет моложе его, но время и ее не пощадило: седина тронула каштановые волосы, в уголках глаз залегли сеточки морщин, хоть сами очи — желтовато-зеленые, цвета наливных яблок — ничуть не потускнели. В остальном это была все та же худосочная двадцатилетняя девица, какой он встретил ее в гиблых землях близ Ховеншора.
Феор забрался в фургон попрощаться.
— Уверен, что не поедешь с нами? — без особой надежды спросила Рина, когда донесся протяжный свист, и первые повозки тронулись.
— Хотел бы, но не могу, — покачал головой Феор. Этот разговор повторялся вновь и вновь. Жена не оставляла попыток убедить его в том, что семья важнее какого-то там долга перед Домом и малолетней девчонкой, но Феор был непреклонен. Он не бросит Аммию одну. — Без вас мне будет спокойнее. Если затеется свара, лучше, чтоб вы были подальше.
Рина прильнула к его плечу и прикрыла глаза, но этот редкий момент нежности тут же прервал Сьёрг.
— Отец сказал, что в Башнях я стану главный, — провозгласил он, похваляясь перед матерью
— И каков будет твой первый указ?
— Ехать нельзя. Остаемся здесь.
Все рассмеялись.
— Передавай спасибо доброму толстячку.
— Хорошо, — улыбнулся Феор.
Так она называла Кайни; именно он предложил им поселиться в Башнях у его брата. У Соляного короля было множество обиталищ, родичей и полезных знакомств по всему Нидьёру. С ним Феора связывала старая дружба.
Первый советник напоследок обнял и расцеловал семью, затем спрыгнул с фургона.
— Отошли весть с табунщиками, когда прибудете.
Рина закивала.
— Ждем тебя как можно раньше.
— Раткар приедет со дня на день. Через пару недель станет видно, что он затеял. Если все обойдется, я возвращу вас обратно, — Феор повернулся к Сьёргу, в глазах которого застыли слезы, словно они расставались навсегда, — А ты, разбойник, присматривай за матерью.
— Угу, — угрюмо кивнул сын и притронулся к рукояти меча.
Змея телег и повозок стала карабкаться по холму и скоро потонула в утреннем тумане. Феор перестал различать махавшую рукой Рину и побрел домой, усталый и хмурый, как небо над головой, по которому медленно плыли набухшие снегом и дождем косматые тучи.
По пути советнику встретилось несколько смуглокожих беженцев, направляющихся к реке с удильными снастями и трещащих без умолку на южном наречии. Когда прибудет Раткар, жизнь у них может круто измениться.
