— Что ты вечно торчишь дома? Почему никуда не ходишь? — спросил он однажды, вернувшись домой после закрытия бара.
— Куда же мне ходить?
— Можно навестить знакомых.
— Кого, например?
— Ну, миссис Шорт. Мистер Шорт говорил мне сегодня вечером, что его жена уже три раза приглашала тебя на чашку чая, и каждый раз ты отказывалась.
— Да, это верно. Как раз на прошлой неделе она прислала мне приглашение, но, Джордж, разве я могу пойти к ней?
— А что такое?
— О, я не могу! Ты же знаешь — я просто не могу.
Он пожал плечами и стал разжигать трубку.
— Да, но, к сожалению, и мне от этого не легче. Дела мои обстоят не блестяще.
Она тревожно взглянула на мужа.
— Я ведь не становлюсь моложе, — тихо проговорил он.
Она заметила, как быстро за последнее время поседели его волосы; подорванное здоровье явно давало о себе знать. Если он ослабеет и не сможет работать, что тогда будет с Энтони? Кто станет платить за него в школу?
— Джордж, дорогой, ты должен за собой следить. Мне кажется, последнее время ты не так строго придерживаешься диэты.
— К чорту диэту! Ты же знаешь, я осторожен в пище и напитках. Не в этом беда.
— А в чем же? Что-нибудь стряслось? Скажи мне. — Она совсем перепугалась.
— Мне кажется, «Орел» стал не таким популярным, как раньше. Многие наши посетители теперь ходят в «Золотую звезду».
— Почему?
— Не знаю. Гундт говорил со мной сегодня об этом. Он сказал, что если бы мы с тобой не посылали Стива в стормхокскую школу, все было бы в порядке. А теперь все в городке знают, что моя жена цветная. И главное — говорят об этом.
— Как ты, должно быть, сожалеешь, что женился на мне! — не удержалась она.
Он сделал нетерпеливый жест.
— Ведь я же не говорю этого, — возразил он.
Все эти годы его друзья словно и не замечали, что он женат на цветной. Но теперь личная жизнь Грэхемов сделалась в городке темой для пересудов, и сочувствовать их горю стало неудобно. Кроме того, повсюду велась оголтелая кампания против смешанных браков, и над теми, кто не обращал на это внимания, все издевались. Некоторые даже прозвали мать Боба «миссис Шорт-Кафрбути»[5]. Городские обыватели оглядывались на официальные действия школьного начальства. Как только обоих мальчиков исключили из школы, многим завсегдатаям «Орла» вдруг пришло в голову, что они, собственно, никогда не одобряли женитьбу Джорджа на цветной.
Как-то вечером Гундт снова заговорил с Джорджем о своих делах. Подсчитывая дневную выручку, он вдруг с бесстрастным лицом повернулся к своему бармену.
— Дела идут плохо, — сказал он.
— Во всей округе сейчас застой, — ответил Джордж, сочувственно посмотрев на хозяина.
— Вздор! Не рассказывайте мне сказки! Все мои клиенты ходят теперь в «Золотую звезду».
— Не все, мистер Гундт, очень немногие бывают там.
— Да, но барыши-то падают. Какие еще доказательства вам нужны? Бар больше не окупает себя.
Джордж перевел взгляд с Гундта на сейф, стоявший в углу конторы. Его хозяин сколотил себе изрядный капиталец. Купил фермы, владеет закладными и другими ценными бумагами, а если разобраться — кому он главным образом этим обязан, как не ему?
— Для меня жизнь тоже была нелегкой, — заметил Джордж.
Гундт сложил руки на животе и критическим взглядом смерил своего помощника.
— Очень жаль, Джордж, — сказал он. — Мне не хотелось бы, но придется сократить ваше месячное жалованье на пять фунтов.
Джордж отвернулся и стал вытирать прилавок.
— Ну, что вы на это скажете? — спросил Гундт. Он знал, какие бы слухи ни ходили по городу, ему будет трудно найти равноценную замену своему помощнику.
А Джорджу в припадке обиды очень хотелось отказаться от работы у Гундта. Но когда он подумал о том, каких денег потребует переезд в другой город, как трудно ему будет получить где-нибудь приличное жалованье, у него не хватило решимости.
— Ну, урежьте на три фунта, и дело с концом, — предложил он.
Гундт подпер рукой подбородок и стал прикидывать.
— Хорошо, Джордж, — сказал он наконец. — Так и порешим.
Когда хозяин уходил, Джордж пошел за ним и остановил его во дворе.
— Кстати, мистер Гундт, — спокойно сказал он, вероятно, вы знаете, что миссис Гундт последнее время берет много водки.
— Я знаю, сколько она берет, — ответил Гундт.
— А раз вы это знаете, не вините потом меня, — сказал Джордж и вернулся в бар.
Гундт пошел и отыскал жену.
— Послушай, Раби, — сказал он без всяких обиняков, — прекрати выпивать, понятно?
— О чем ты говоришь? — резко спросила она. — Я вовсе не пью.
— Джордж сегодня мне пожаловался, что ты все время берешь водку из буфета. Ты поглощаешь всю прибыль.
— Он лжет. Я никогда не дотрагиваюсь до водки, разве что иногда выпью для бодрости, когда неважно себя чувствую. Он пытается замазать, что дело прогорает — ведь в этом главным образом его вина. Посетителям противно ходить к нам — всякий раз, как посмотрят на него, так и видят перед собой его ухмыляющихся цветных выродков. Советую тебе: избавься от него!
— Я прежде от тебя избавлюсь.
— Вот и хорошо, — закричала она, — разведись со мной, разведись! Что я видела от тебя, кроме горя...
Он хлопнул дверью и вышел.
