– Тубал! – закричал ему вслед Калех, но его голос потонул в гуле кошмарного откровения, наполнившем уши.
Вылетев на улицу, Тубал, спотыкаясь, добрёл до ближайшей подворотни и свалился на четвереньки. Его скрутил приступ кашля. Придя в себя, он пополз вглубь какого-то тихого дворика и спрятался за первой попавшейся колонной. Поджал колени и обхватил их руками, пытаясь стать невидимым, незаметным, ненужным. Однако даже так Тубал чувствовал, что кто-то его преследует.
Он не мог убежать от самого себя. Не мог спрятаться от тяжести вины.
«Я даже не кукла… Я разменная фишка!»
Тубал ошибался насчёт Калеха… Как и целая толпа дураков.
Но разве его не предупреждали? Бездарный мальчишка…
Тубал упал на бок и разрыдался, свернувшись калачиком на грязной брусчатке. Одной рукой он вцепился в волосы. Перед глазами мелькали фальшивые лица. Совсем скоро рыдания притихли и плавно перетекли в хриплый приглушённый смех.
– Лжепророк, – прошептал он.
Иона нахмурился, как следует прочистил горло, затем улыбнулся проходящему мимо мужчине. Попробовать ещё раз?
– Слушайте-слушайте! – Иона стоял на порожнем деревянном ящике и призывно махал руками. – Пророк! Пророк Калех будет говорить завтра в полдень! Приходите на лекцию! Завтра в полдень!
В глазах воззрившихся на него людей застыла надежда, смешанная с растерянностью. Иона прилежно учился у дядюшки Калеха, так что даже в свои одиннадцать лет подмечал такие вещи.
– Багровые десятки…
Багровые десятки появились всего три-четыре месяца назад, но уже успели стать угрозой для жрецов, зажиточных торговцев-одиночек, свободных артелей и всех, кого подозревали в связях с ними. Они устраивали погромы при свете дня, и никто с ними ничего не мог сделать – жандармы исчезали с улиц, словно птицы перед бурей.
– Завтра годовщина кровавой среды! Калех будет говорить о жертвах и скорби! Приходите на лекцию!
Иона всегда умел внимательно слушать и смотреть по сторонам. Ни одна беда в Алулиме не возникала на пустом месте.
Иона хорошо знал причины беспокойного настоящего.
– Год назад оборвалась жизнь! – Он сжал кулачки. – Злодеи не наказаны до сих пор! И слово должно быть сказано!
– Может, и дело пацан говорит…
– Завтра в полдень! У Белого зиккурата пророк Калех будет говорить! Приходите!
Да много ли кто на самом деле придёт? Люди запуганы погромщиками и не сдвинутся с места, даже если наобещать им гору сладких пирогов. Они точно превратились в маленьких мышей. Иона и сам начал хотеть стать мышью.
Но дядюшка Калех обещал, что это пройдёт… Ни одна ночь не может длиться вечно.
Иона театрально поклонился и ловко спрыгнул с ящика, заменявшего ему трибуну. Он принялся разминать ноги и плечи, когда заметил в сотне шагов уверенно прогуливающиеся тёмно-красные силуэты. Иона сообразил, что пора бежать. Вероятно, кто-то донёс о его выступлении. Соглядатаи плохих людей, без сомнения. Теперь, если его поймают, то обязательно побьют. Может, даже бросят в темницу. Как Гафура, бесстрашного друга Ионы…
Вот только его самого не словят. Он быстрый и юркий, как сокол.
Переулок вёл к кварталу бедных учителей и чудаковатых академиков. Последние, по слухам, собирали в своих тесных жилищах магические штуковины и проводили над ними опыты. Иона остановился, услышав громкие раздражённые голоса. Тут всегда с полуслова заводились жаркие споры, но сейчас происходящее на спор похоже не было. Мальчик осторожно выглянул из-за угла. Напротив старого разбитого крыльца стояли трое, пока четвёртый, высокий как фонарный столб, копошился под дверью. Одним из тройки оказался старый друг семьи – Артахшасса Тубал, однако, к большому удивлению Ионы, он носил бордовое. Всё это не сулило ничего хорошего, но сейчас любопытство перевесило чувство опасности.
– Что тут, колдовская защита? – спросил Артахшасса.
– Дерево слабое, – ответил долговязый парень в багровой куртке. – Тут если под замок ногой хорошенько пнуть…
– Я про колдовство спросил! – рявкнул Артахшасса и гневно глянул на запертую дверь.
Долговязый виновато уставился себе под ноги. Кажется, он не мог понять, где успел провиниться.
– Мы же не… Командир, я…
Артахшасса с явным отвращением мотнул головой. Взгляд его ледяных глаз вонзился в Иону. Беда.
Иона стрелой метнулся на другую сторону улицы и помчался по проходам между старыми двухэтажными домами. До ушей не доносилось ни топота сапог, ни бранных выкриков – только недовольная болтовня стоящих на балконах обитателей квартала да шелестение бумажных листов и мётел. Один раз мальчик обратил внимание на разноцветные вспышки в окнах и не удержался от соблазна заглянуть внутрь. Не успел он как следует всё разглядеть, как хозяин дома повернулся в его сторону, но Иона скрылся прежде, чем его заметили.
Вестник Пророка должен быть на виду лишь пока это необходимо.
