Идти по улице Уруг-Михра он не рискнул, опасаясь столкнуться с адептами, и пошёл в сторону Гора-города. Некоторое время он шагал вдоль стен гостиницы, построенной когда-то для купцов. Словно впервые, Иона изумлялся огромными размерами похожей на дворец постройки, в которой не стыдно было бы заночевать даже шаху, обводил взглядом каждый завиток на фасаде и фантазировал, как могло выглядеть здание, укрась его цветами и лозами. В тени пыльно-бежевых колонн стояли хорошо одетые мужчина с женщиной и вполголоса обсуждали свежие слухи: президент Бабилим собирается одобрить ряд указов, ужесточающих контроль над не-горожанами.
Миновав торговые ряды, Иона с удивлением отметил, что на широкую Театральную улицу отовсюду стекается народ. Постоял, пытаясь сообразить, в какую сторону идти дальше, с трудом оторвал взгляд от витрины со сладостями и принялся глазеть на разодетых и разукрашенных артистов, что с весёлым свистом маршировали по неровной брусчатке. Вероятно, в Алулиме отмечали какой-то праздник. Повсюду звучали оживлённые крики сверстников Ионы, задорный хохот и невпопад играющая музыка. Мальчик и сам невольно развеселился.
Иона решил, что может позволить себе немного повеселиться вместе со всеми. Последние несколько месяцев отличились особой серостью и мрачностью, так что, шагая в весёлой толпе, он мог ощутить себя причастным к оживающему в городе чуду.
И отчего все встреченные до этого люди были такими хмурыми?
Впереди, на импровизированной сцене из ящиком и покрышек, показались фокусники, размахивающие цветными лентами, и Иона захотел понаблюдать за этим зрелищем. Коренастый фокусник взмахнул красной атласной полоской – и она исчезла, но едва публика успела задаться вполне уместным вопросом, как его тощий коллега достал ту самую ленту у себя из штанов. Иона завыл от смеха.
Когда стоять на месте наскучило, мальчик нырнул в людской поток и, стараясь никого не задеть, перебежал к домам напротив. Иона решил ненадолго время отдохнуть от шума, и теперь он двигался по разветвлявшимся переулкам, держа в голове направление на центр города. Он расслабился настолько, что резко выскочил на перекрёсток и чуть не врезался в одинокого молодого адепта. Колдун что-то буркнул, а Иона, поборов мгновенный испуг, тихо рассмеялся. В конце концов все эти игры во врагов и шпионов – обычная детская шалость.
Некоторое время он, пританцовывая под далёкую музыку, шагал по узкому проходу. Затем полупустой живот напомнил о своём существовании, и Иона принялся между делом искать, где его можно по-быстрому набить. В воздухе пахло свежей выпечкой. Окончательно сдавшись, Иона забрёл в пустую лавку, где суетливый хозяин-пирожник раскладывал пироги по полкам. Завидев мальчика, тотчас забросил свои дела и достал из-под прилавка мягкую маковую булочку. Иона принял угощение и с удовольствием съел, наслаждаясь сладким послевкусием.
– Передавай привет Калеху, – шепнул пирожник и заговорщицки подмигнул. – Скажи ему, что я помню.
С набитым ртом Иона не мог ответить и только кивнул. Не закончилась ещё одна геройская игра, как началась другая.
Ненароком взгляд упал на часы над головой пирожника: стрелки показывали половину второго, или «скоро начнутся домашние уроки».
– Мне пора! – воскликнул Иона.
Он выскочил на улице и побежал обратно к толпе. Две красноволосые девочки заприметили его и попытались затянуть в свои беспорядочные пляски, но Иона увернулся и, показав на прощание язык, заскочил в толчею людских тел. Он ещё не настолько стар, чтобы развеивать скуку с девчонками. Тем более, а вдруг это ловушка? По мнению Ионы, никакие радости от слюнявых объятий не стоили риска попасть в плен к врагу. Лучше жить, как вольный сайгак, и наслаждаться весельем окружающих. На то ведь и нужны праздники?
Но что-то в поведении людей вокруг заставило Иону потерять прежнюю уверенность. Что-то заставляло чувствовать себя чужим – будто забредшим не в свой кабак музыкантом. Неуютно, неестественно.
Он вспомнил, как вёл себя папка, когда перебирал с выпивкой на праздники. Смеялся и пел песни. Однако не от души, а словно пытался утопить в притворном веселье вечную усталость и боязливость. Похожим образом вели себя люди вокруг.
Иона попытался протиснуться сквозь вой и толкотню к маленькому скверу, но, услышав в свой адрес недовольное шипение и ругань, отказался от этой идеи и отодвинулся к краю улицы. Напор опьянённого праздностью народа никто не сдерживал, так что по улице текла непрерывная и плотная живая река. И каждая капля в ней хотела быть впереди.
