Слова закружились в мыслях. С чего бы начать на этот раз? Горожане напуганы террором, и россказни про нескончаемые битвы между зурами и дивами – последнее, что им хотелось бы слушать. Наконец он решил обратиться к тому, что было прежде.
Куова оглянулся, потрепал зачарованно стоявшего Гафура по плечу и спустился со ступеней.
– Некогда здесь, среди кедровых лесов, – начал он свой рассказ, – собирались те юноши и девушки, что искали смелости и мудрости. На всех одно им было напутствие: «Перестроив свой ум, вы перестроите мир», – Куова обратил ладони к толпе, призывая задуматься. – Много веков назад сам Спаситель приходил сюда за вдохновением… Не за этим ли пришли сюда вы?
Как и обычно, Куова подбирал слов из историй древности и подавал их таким образом, чтобы они отзывались в душе современного человека. Так, чтобы стирались границы между эпохами. «История человечества – это круг, – сказал однажды наставник, – меняется покров, но не суть».
Люди начали невольно придвигаться ближе друг к другу.
– Мы с вами добрались до начала одного из начал. Мы желаем быть прямо как те юноши – идеалистами, мечтателями, верующими. – Сделав паузу, Куова явил собравшимся скорбь и разочарование. – Но что стало с нами? «Перестройте мир!» – призывали нас, однако умы наши на протяжении долгих лет стягивали цепями! И теперь вы удивлены… Вы не ждали, что страну настигнут насилие и коррупция? Удивлены, что даже первосвященнику нет дела до Спасителя? И всё же – братья! сёстры! – вы пришли! Потому что вы хотите узреть истину. Знаете, что истина не сгорит…
Он поднял перед собой правую руку, успокаивая взволнованных горожан.
Из толпы послышался шёпот молитвы.
– Я знаю: вы чувствуете то же, что и я, – сказал Куова и широким жестом обвёл публику. Голос его сделался тёплым и бархатным. – Завтрашний день сокрыт за песчаным облаком – не разглядеть. Но в сердцах пылает вера! Вера в то, что однажды люди по-настоящему станут равными перед Спасителем. Вера в то, что, стоя на корнях древнего кедрового леса, мы пишем нашу историю заново!
Лица стоявших в первых рядах людей – старых и молодых – озарило проблеском восторженного облегчения. Куова вспомнил об их энтузиазме на самой первой лекции. И что у них в душах теперь? Избавиться от страха не так уж просто…
– Несколько лет назад я встретил удивительных людей. – Куова широко улыбнулся. – Я узнал, что они, закрывая глаза на пороки реальности, продолжали втайне мечтать о праведности.
Он печально покачал головой. Прислушиваясь к его словам, собравшиеся метались в своих чувствах от безнадёжности к воодушевлению. И вот уже Куова смотрел, как на их лица снова ложится тревога. Люди хмурились и опускали головы.
– Многих из них мы потеряли! В этом сложном мире, рождённом среди голода, жажды и страха, многие расстались со своей мечтой! Они…
Он резко замолчал и прикрыл рот ладонью, словно хотел спрятать неуместный смешок.
– Впрочем, кому как не мне об этом знать? – смущённо произнёс он. – Я прибыл в город без единого агора в кармане. – На лицах пришедших отразилось недоумение. – Ради куска горячего хлеба и глотка пузырящейся воды готов был не то что с мечтой – с бородой расстаться! – Над толпой прокатилась волна смеха: сперва робкого, а затем всё более громкого и открытого. Впервые за несколько тёмных месяцев люди вновь ощутили каково это, стоять в свете своего пророка. Он позволил себе ещё одну тёплую усмешку и опять посерьёзнел. – Однако такова наша жизнь… Человек вынужден расстаться с мечтой, если идёт к ней один. Без ближнего, без веры. Что ещё хуже, он может сбиться с пути, считая, что творит благо, когда совершает зло. Такой человек губит не только себя, но и тех, кто его любит! Он искажает мир вокруг, следуя логике своего отравленного разума!
Негодующий ропот. Кажется, даже стоявший позади Гафур присоединил свой голос к общему недовольству. Вот она, вспышка страсти…
– Но сегодня я пришёл рассказать не о потерях, а о новых начинаниях. Я хочу предложить вам надежду.
Теперь кто-то восторженно ахнул.
– Перестройте свои умы, преобразите мир! – воскликнул Куова. – С верой в сердцах вы можете построить Царство Спасителя!
Вдруг все голоса стихли. Отбивая тяжёлый шаг по каменным плитам и расталкивая ошеломлённых горожан, приближался вооружённый карабинами отряд Багровой десятки. Лицо их предводителя накрыла тень, но из-под неё сверкали льдом голубые глаза.
– Калех, ты арестован! – громко объявил Артахшасса, срывающимся на крик голосом. – Ты обвиняешься в попрании священных законов Кашадфанской Республики, распространении лживых пророчеств и приговариваешься к очищению! Как капитан Багровой десятки, я беру исполнение приговора на себя.
Гафур хотел было вырваться вперёд и высказать в лицо голубоглазому выскочке всё, что о нём думает, но быстро отказался от этой затеи. Пророк внешне никак не отреагировал на тираду бывшего жандарма, а потому сам Гафур решил не спешить. Ничего не оставалось, кроме как обмениваться яростными взглядами с багроводесятниками.
– Долой ложного пророка! – проорал кто-то.
