Бывший жандарм с беспощадным ожиданием в глазах оглянулся на своих людей и снова посмотрел на Абрихеля. Он одёрнул толстый воротник своего бордового кителя. По мнению Абрихеля, Артахшасса никогда не был человеком уверенным, и даже сейчас его нерешительность сквозила в каждом слове, взгляде и в самом голосе. Только теперь она стала фундаментом для безумия. Впрочем, безумие в последние годы не казалось чем-то чужим. Колдун вздохнул.
– Куда ни посмотри, каждый хочет причаститься к славе Спасителя! Воистину славное время…
– Взгляните! Вот о чём я говорю! – закричал Артахшасса, обращаясь к народу. – Колдун приходит защитить колдуна! Вот кому вы поклонялись. Он затмил колдовством ваши головы! Чтобы вы не могли разглядеть обман в его байках!
– А с чего ты взял, что я пришёл кого-то защищать? – резко спросил Абрихель. – Я пришёл за тобой.
Артахшасса развернулся. На лице его отчётливо читалась жажда крови, желание лить её на алтарь тщеславия.
– Мне нет до этого дела, – раздражённо проскрипел он.
– Да прямо-таки! – ехидно парировал Абрихель. – Я так и подумал бы, увидев твоё представление с показательной казнью и пылкими речами, что тебе нет до этого дела.
– Это не просто казнь, это – разоблачение, – бросил Артахшасса.
– Да, – отозвался Абрихель, несколько раз кивнув. На душе у него было мрачное веселье. – Мальчик-жандарм подрос и стал великим дознавателем.
– Ты мерзкое колдовское отродье! – завопил Артахшасса. – Неверная тварь! Я представляю закон в этом городе. И ты смеешь бросать мне вызов? Мне стоило пустить тебе пулю в лоб, а затем сжечь твои уродливые останки!
Сплюнув розоватую слюну, Абрихель хрипло рассмеялся и пригладил щетину на затылке. В дальней части площади адепты подобрались вплотную – словно любовники на картинах – к дозорным Багровой десятки.
«Что ж».
Крики в толпе заглушили все шорохи. Нарочито небрежным взмахом руки Абрихель отдал команду. Несколько силуэтов упали на землю и затерялись во тьме.
Артахшасса, будто почуяв неладное, обернулся, но тут же перевёл взгляд обратно на Абрихеля:
– Для тебя нет никакой надежды, колдун…
Его лицо пошло морщинами от гнева, стало похожим на маску дивы.
– Для тебя нет надежды.
Глядя на него, Абрихель ощутил странное чувство, отдалённо напоминающее смешанную с презрением жалость.
«Ты всё ещё считаешь себя человеком?»
За спиной раздалось урчание двигателя. Проследив за источником шума, Абрихель увидел, как с другого конца площади пробирается отряд людей в высоких головных уборах и с трёхлинейными винтовками в руках. За ними медленно, точно насытившийся зверь, ехала машина, принадлежавшая, вне всякого сомнения, кому-то из власть имущих.
Абрихель подал короткий сигнал своим адептам на крышах взять под прицел приближающийся отряд – непрошенные гости ему были ни к чему.
Пройдя сквозь толпу, отряд рассредоточился, и Абрихель явно увидел украшенные золотом серые мундиры. Начищенные до блеска кокарды блестели в пламени десятков свечей. Колдун догадался, кто мог пожаловать на казнь, и непроизвольно сжал кулаки. Вот уж кого здесь не хватало…
Застучали мелкие камешки. Доведённые до отчаяния люди избрали чиновничью машину целью своей агрессии. Гвардейцы сопровождения, похоже, были сбиты с толку и не знали, стоит ли им как-то реагировать на происходящее.
Отошедший от потрясения Артахшасса выкрикнул команду на изготовку.
Не успели, однако, багроводесятники взвести карабины, как вперёд величественно прополз длинный, раскрашенный лазурными узорами автомобиль с крышей из богатой ткани. Один из гвардейцев подскочил к машине, отворил заднюю дверь и с почтительным поклоном отошёл в сторону.
Звук собственных скрипящих зубов показался Абрихелю настолько громким, будто его мог услышать каждый на площади. Конечно же, старый пердун решился показать городу, что до сих пор способен что-то контролировать. Тем хуже для него.
С глухим кряхтением из машины выбрался седой старик в чёрно-белом одеянии и с роскошной тростью в левой руке. Правая рука приглаживала окладистую бороду, а сам он презрительно смотрел на всех вокруг. Глаз из-под лохматых бровей не было видно.
– Как первосвященник Святого Храма, – объявил старик громким, хорошо поставленным голосом, – я приказываю выдать мне человека, называющего себя Калехом.
Он изумлённо взглянул на Абрихеля, затем перевёл взгляд на Артахшассу.
– Ложный мессия должен быть осуждён согласно священным законам.
Со времён инициации Куова не переживал испытания подобного этого.
События на площади развивались до замирания сердца стремительно. Куова видел перепалку Артахшассы с бритоголовым высокомерным адептом, стал свидетелем вмешательства ещё одной стороны. Всё это играло на его стороне, щедро одаривая драгоценными минутами, необходимыми, чтобы собраться с духом.
Он вновь погрузился в себя: магические колебания души умерщвлённого брата взбудоражили его. Теперь, когда прошлая жизнь осталась в ушедшей эпохе, Куова не мог отделаться от ощущения, что в хаосе конца света произошло нечто большее, чем убийство сдавшегося мага. Как такое возможно?
