Скэриэл понимающе кивнул, встал и поправил футболку.
– Пойду сообщу врачу о твоей выписке.
Он направился к двери, когда я тихо окликнул его:
– Как… – с волнением в голосе спросил я, – как ты убил мистера Эна?
Остановившись, он повернулся и подмигнул мне.
– Мне помогло это. – Скэриэл протянул руку, и на его ладони появился небольшой сгусток тёмной материи; ласково улыбнувшись, он добавил, очень гордый собой: – Я свернул ему шею.
Волосы отросли.
Это первое, что я отметил, когда увидел помятого Скэриэла на пороге его дома. Он вернулся совсем недавно; об этом свидетельствовал неухоженный газон во дворе – тут и там был разбросан мелкий мусор. Почтовый ящик перекосился, а пустой мусорный бак опрокинулся. Полузаброшенный дом выделялся среди остальных, как бельмо на глазу.
В холле пахло табачным дымом, а с кухни доносился стойкий аромат крепкого кофе и корицы.
– Что с твоей ногой? – спросил Скэриэл, когда я, чуть прихрамывая – старался сделать это менее заметно, но не вышло, – прошёл в гостиную.
Голос его был ниже обычного – словно он простудился или охрип, как однажды я, ещё будучи младшеклассником. Тогда у нас проводилось спортивное мероприятие, мы до остервенения выкрикивали лозунги в поддержку нашей команды: шесть мальчишек с мрачной решимостью бежали эстафету. Размах, честное слово, не уступал Олимпийским играм. После этого я потерял голос и три дня хрипел как девяностолетний старик. К слову, Леон тогда принёс нам победу. Можно сказать, в последнюю минуту вырвал первенство из рук Клива. О, как тот был зол, оказавшись на втором месте.
Лодыжка вчера опухла, налилась пугающей синевой – Габриэлла сравнила цвет с потёкшей сине-фиолетовой краской, размазанной по палитре; описание мне понравилось, но виду я не подал. Нога болела при малейшем движении. Скорее всего, причиной стала усиленная тренировка с Люмьером, после которой меня можно было хоть выжимать.
Сегодня, к моему удивлению, припухлость прошла, хоть кожа и пугала непривычным оттенком. Болела нога уже меньше, но хромота сразу выдавала меня с потрохами.
– Не обращай внимания. – Я плюхнулся на тот самый диван, где – сколько времени прошло: месяц, два или все три? Я потерял счёт времени – мы со Скэриэлом лежали, пытаясь уместиться вдвоём. – Просто подвернул. У тебя, кажется, волосы стали длиннее. Решил сменить стиль?
– Да не. Надо бы подстричься. – Он небрежно стянул с запястья резинку, которую я прежде не заметил, и сделал себе неряшливый хвостик.
– Тебе идёт.
– С длинными волосами или с хвостом? – с искренним любопытством спросил он.
– Оба варианта. – Мой голос прозвучал чересчур серьёзно – отвешивать Скэриэлу комплименты я не планировал, так что сам смутился.
– Э-э… – Он неловко провёл по волосам. – Спасибо. Так что с твоей ногой?
– Да забей, – отмахнулся я.
Скэриэл не забил – ну кто бы сомневался, – а встал напротив, прожигая меня требовательным взглядом. Он был в помятой чёрной футболке и спортивных штанах с потёртыми коленками. Складывалось впечатление, что одевался он в спешке, достал первое, что подвернулось под руку. Но Скэриэл оставался Скэриэлом даже в этом убогом виде. Удивительно, как ему шло абсолютно всё, что он умудрялся на себя нацепить.
– Всё нормально. Нога скоро пройдёт. – Я откинулся на спинку дивана и неестественно бодро спросил: – Где Джером и Эдвард?
У меня не было желания объяснять, при каких обстоятельствах я повредил ногу. Сейчас волновало совсем другое. Мы давно не собирались у Скэриэла, и я порядком удивился, когда утром он позвонил мне и позвал в гости.
– Джером остался в Запретных землях, но скоро приедет, а вот Эдвард… – он, чуть помедлив, с запинкой произнёс, – уехал к родственникам. Не знаю, когда вернётся.
Мы помолчали.
– Так когда ты успел повредить ногу?
Сейчас он очень походил на Гедеона: такой же упрямый, если надо что-то у меня выяснить. Теперь и Скэриэл не унимался насчёт подвёрнутой лодыжки. Обступили с двух, мать его, сторон.
– Как твоя рана? – вместо ответа спросил я, чтобы сменить тему. – Ты теперь можешь вернуться в Центральный район? Уладил все дела в Запретных землях?
Вопросов скопилось так много, что я не знал, за что хвататься.
Скрестив руки на груди, Скэриэл с раздражением буркнул:
– Сначала ответь на мой вопрос.
Я закатил глаза. Признаться, что оплошал на тренировке? Только через мой труп. Хм, нет, я не то имел в виду. В свете последних событий только трупа моего и не хватало. Чёрта с два я расскажу о том, что не удержался на ногах.
– Ты сейчас вылитый Гедеон. – Я хмуро посмотрел на него.
На секунду складки на его лбу разгладились. Казалось, он даже опешил.
– Кто тебя так разозлил? – то ли в шутку, то ли серьёзно спросил Скэриэл. – Брат, отец или кто-то из лицея?
– Нет, они тут ни при чём.
– Если будешь тянуть кота за хвост, то я расспрошу Биби, – проговорил он, желая втянуть меня в очередной бессмысленный спор.
– Валяй. – Я махнул рукой. – Она ничего не знает.
– Ты недооцениваешь маленьких умных девочек, которые могут достать кого уго-одно, – уверенно протянул Скэриэл.
Он был прав. Габриэлла искусно вила верёвки из всех членов семьи.
