– Я никогда не поднималась на террикон[37]. Кажется, тот, что от Сабатье до Рема[38] – очень красивый и не такой уж неприступный.
Она не возражает, но по ее взгляду я вижу, что она немного напряглась.
– Если тебе это не интересно, можем заняться чем-нибудь другим, ничего страшного.
– Нет. Таковы правила игры. Тебя талассотерапия тоже не воодушевила, но ты же не отказалась.
– Конечно, правда, возможно, она и не требовала таких усилий… Можем заняться чем-нибудь другим.
Вот идиотка – я и не подумала: если для меня забраться на вершину шлаковой кучи – уже серьезная задача, то Фран будет гораздо тяжелее.
Она включает зажигание.
– Нет, мы туда поедем. Это будет моим испытанием.
– Ты уверена?
– В том, что это будет моим испытанием? Абсолютно! – отвечает она, лукаво подмигивая. – Все, поехали!
Мы въезжаем в Рем почти два часа спустя – километры, как известно, развивают молодежь[39]! Паркинг базы отдыха практически пуст. Очевидно, местные жители дальновиднее нас… Хмурое небо у нас над головами обещает ливень в ближайшее время.
– Давай все-таки сделаем попытку! – с воодушевлением говорит Фран. – Переодеваюсь, и идем!
Сама я предусмотрительно надела широкие брюки, футболку и кроссовки, но Фран – та еще кокетка. Утром она вышла из номера в длинном цветастом платье – восхитительном, но малопригодном для похода.
Она, скорчившись, переодевается в машине, и мы отправляемся.
Лес, пруд и террикон высотой восемьдесят пять метров – вот что за маршрут мы собираемся пройти с мини-рюкзачками на спине.
Сначала мы идем по довольно живописной дорожке, вымощенной камнем; подъем пологий, воздух свеж, и мне кажется, что ноги идут сами собой. Но через двадцать минут становится тяжело, а Фран уже задыхается и сильно потеет.
– Как ты? Может, остановимся на несколько минут?
Фран вся пунцовая, ее влажные волосы прилипли ко лбу, но она качает головой.
– Нет, я хочу взять реванш!
– Реванш?
– Поднимемся наверх, и я расскажу.
И мы идем дальше. По дороге нам попадается четырехкилометровая отметка, но впереди ждет новый подъем. Тело становится липким от пота, сердцебиение учащается. Я уже давно вышла из зоны комфорта, а усилия Фран и вовсе кажутся мне неимоверными. Ей все хуже и хуже, хотя мы еще далеко от цели. Не останавливаясь, я роюсь в рюкзачке и протягиваю ей мою фляжку с водой, но она отказывается. И продолжает упорно идти вперед тяжелым, сбивчивым шагом.
Я хмурюсь: мне хочется сказать ей, что она не обязана ничего доказывать, но я сдерживаюсь, не имея ни малейшего понятия о том, что происходит у нее в голове и насколько важно испытание, которое она сама себе назначила. Мы идем, не говоря ни слова; я посматриваю на нее каждые пять минут и забываю, что мне тоже уже немного не хватает воздуха.
Мы подходим к участку с грунтовой тропой, которая ведет к обзорной площадке, и первое, что бросается в глаза – этот подъем будет гораздо круче. Остается еще как минимум сорок пять минут ходьбы. Я с тревогой смотрю на Фран, которая, задыхаясь, поднимает голову и в унынии опускается прямо на склон, усыпанный кусками черной породы.
– Я больше не могу…
Она сидит, наклонившись вперед и упершись руками в бедра, и кажется, сейчас выплюнет свои легкие…
– Фран! Тебе плохо?
– Помираю…
Вокруг нас все еще лес, нет ни скамейки, ни камня, на котором можно было бы передохнуть.
– Сделай глоток воды, и пока остановимся здесь.
Рядом как раз оказывается ясень с искривленным стволом.
Удобно откинувшись на него, Фран немного восстанавливает дыхание.
– Тебе лучше?
– Ага…
– Пойдем обратно, мы уже достаточно высоко забрались!
– Ни за что. Будем продолжать.
Я не верю своим ушам.
– Но… почему? Если это из-за меня, то оно того не стоит.
– Не только из-за тебя. Ты не нарочно выбрала этот террикон, ты не могла знать, но у меня с ним связана одна история.
– Что за история?
Она откидывает голову назад и закрывает глаза.
– Мне было двенадцать лет, когда я в последний раз приезжала сюда вместе со школой. Мои одноклассники карабкались наверх, болтали и почти не обращали на меня внимания, потому что я тащилась позади всех. Я не хотела показывать, как мне тяжело, но выдержала в таком темпе только тридцать минут. Со мной впервые в жизни случился приступ астмы, и учителям пришлось вызвать спасателей. Мне провели вентилирование легких и унесли на носилках. Я тогда, должно быть, весила уже килограммов восемьдесят. Спасатели чуть не надорвались, пока тащили меня вниз по склону. Потом, в автобусе, одноклассники только это и обсуждали. Толстуха сумела-таки привлечь к себе внимание.
– Какой ужас…
Я не знаю, что еще сказать, мне никогда не приходилось переживать такое, но каждый случай, о котором рассказывает Фран, становится для меня новым уроком. Если я никогда себя не любила, то Фран несла двойное наказание: другие не любили ее тоже.
– Такова жизнь! Идем дальше?
– Ты уверена? Отдохни еще немного.
– Нет, все в порядке!
Она встает. Ягодицы у нас обеих перепачканы шламом, а физиономии такие красные, что со стороны мы наверняка выглядим так, словно вылезли из печи, но Фран великолепна в своем мужестве и решительности.
– Фран…
