– Как вам повезло: ни капельки дождя, и такая жара!
Моя мать себе верна – опять она со своими рассуждениями о погоде.
– Мы в О-де-Франс, мама, а не на Аляске.
– Да-да, но все-таки для Севера солнце не характерно. Когда ты возвращаешься?
Па-де-Кале[36]…
– Наверное, в пятницу.
– Ах да, эта твоя эскапада! Странно все-таки, что ты поехала без Элиотта…
– Это
– Он ведь, наверное, скучает?
– Очень скучает, и даже грозился покончить с собой, если я не вернусь домой прямо сейчас, поэтому я еще немного сомневаюсь…
Повисает пауза, и я догадываюсь, что моя мать, которой почти семьдесят, до сих пор не всегда улавливает скрытый юмор.
– Я шучу, мама. У него все отлично, и он в восторге от этой идеи.
– А, хорошо… Так где ты познакомилась с этой подругой?
Я оглядываюсь: Фран уже выходит из супермаркета «Карфур Д’Этапль».
– В одной дискуссионной группе. Мама, мне пора идти. Созвонимся, когда я вернусь?
– Да, конечно, и будь умницей!
Я закатываю глаза. Мне как будто семь лет…
– Целую, мама.
Я кладу трубку и вздыхаю. Мать не поняла смысла моего путешествия. Эллиот не стал ей ничего толком объяснять, только сказал, что это своего рода возвращение к истокам, на что она заявила, что я родилась не в Кале, а в Версале!
Это же моя мать… Мне трудно объяснить ей цель своего путешествия. До моего подросткового возраста она ни разу и словом не обмолвилась о моем весе – наверное, думала, что я еще подрасту и все наладится само собой. Позднее, лет в пятнадцать, она начала обращать на это внимание и все твердила, что мне надо следить за весом – замечания, хотя и не злые, звучали весьма настойчиво. Был у нас и один неудачный для обеих опыт обращения к диетологу, который пытался заставить меня похудеть. Но позже, когда мать поняла, что я не изменюсь, хуже того – что я все больше толстею, но это не мешает мне работать и жить нормальной жизнью, она вообще перестала говорить на эту тему. Сегодня, когда я порой начинаю в себе сомневаться, она всегда заканчивает наши разговоры фразой: «Дочка, ты выглядишь великолепно!»
Отношения между людьми, особенно между матерью и дочерью, – вечный парадокс. Мать меня любит, в этом я никогда не сомневалась, и я тоже ее люблю – наверное, от этого мне еще горше: ведь у меня так и не получилось объяснить ей, что подростком мне важно было научиться принимать себя, чувствовать, что меня ценят.
– Как хорошо, что сегодня не слишком жарко, а то мне нельзя купаться! – восклицает Фран, садясь в машину.
Она трясет пакетом с только что купленными прокладками и улыбается.
– Есть идеи, чем хочешь заняться? Особые пожелания?
