Никогда еще неделя не пролетала так быстро – сегодня четверг, а завтра мы уже возвращаемся. Я рада, что скоро вернусь домой, но при мысли о том, что все почти закончилось, испытываю смешанные чувства. Эта авантюра с Фран оказалось великолепной! До этого мы с ней почти не знали друг друга, я не ждала от этого знакомства ничего особенного, оно меня даже пугало, но Фран стала мне настоящей подругой, с которой мы пережили невероятные моменты. Я даже буду скучать по ее брезентовой палатке.
Нет, шучу, конечно.
Я быстро принимаю душ, одеваюсь и спускаюсь вниз, чтобы присоединиться к Фран – та, наверное, уже завтракает. По опыту я знаю, что она более ранняя пташка. К моему удивлению, ее еще нет. В ожидании Фран я пью кофе, поскольку в горло больше ничего не лезет, и посматриваю по сторонам: не появятся ли чудаки, которые колобродили всю ночь? Но, кроме одной парочки с недовольными физиономиями, в зале никого нет.
Наконец Фран спускается с телефоном в руке; ее легкая походка и веселая улыбка красноречиво свидетельствуют о том, что она спала за двоих.
– О! Ну и вид у тебя.
– Я всю ночь слушала порно за стеной.
– Печально. Хочешь круассан?
Качаю головой: аппетита у меня нет.
Она идет к буфету и возвращается с полным подносом.
– Хочешь, поедем в Ла-Панн[53]?
Два круассана, две булочки с шоколадом, гора яичницы, несколько ломтей сыра, кофе, апельсиновый сок и печенье «мадлен».
– Ты правда все это съешь?
– Аппетит у меня волчий, но все-таки – нет. Хочу поделиться с тобой, ты же у нас клюешь, как воробышек. Это наш последний день, пользуйся возможностью.
Я улыбаюсь, беру круассан и макаю его в кофе с молоком.
– Только ради тебя. И раз уж мы решили заехать в Бельгию, будем есть картошку фри.
Фран смеется:
– Ох уж эти стереотипы! Есть еще мидии.
– Будем есть мидии с картошкой фри!
Мы приезжаем в Ла-Панн незадолго до полудня. Как и в случае с Дюнкерком, здесь я оказываюсь впервые. Это морской курорт, каких много на фламандском побережье – не такой очаровательный, как Мало-Ле-Бен, зато он может похвастаться парком развлечений и природным заповедником. Ряды домов вдоль моря, рестораны, магазины, киоски с вафлями, бескрайние пляжи с мелким песком… Некоторые интернет-сайты пишут, что город сильно переоценен, а я считаю, что это идеальный выбор для отпуска и для последнего дня нашего
Мы неторопливо идем по главной улице к городской площади, расположенной на побережье. Здесь веселится сумасшедшая толпа, то тут, то там над пляжем взвиваются воздушные змеи, кричат дети, желающие покататься на псевдостаринной карусели, а в десяти шагах от себя мы замечаем странное сборище. Мы с Фран подходим поближе. Парень с длинными седыми усами кричит поочередно на нидерландском, французском и английском:
– Половину вашего веса, вы не ослышались! Команда-победитель получит половину своего веса арахисом в тирлемонской[54] карамели!
– О чем это он?
– Понятия не имею, но если мы с тобой примем участие в конкурсе, мы их обанкротим!
Цинизм иногда очень помогает.
– Пойдем посмотрим, – говорит Фран и тянет меня за собой.
Усатый господин записывает желающих, стоя за картонным пюпитром – тот не падает только каким-то чудом. Рекламные баннеры вокруг него сообщают о том, что пляжный конкурс организован городскими властями совместно с крупнейшим в регионе производителем кондитерских изделий. Мы узнаем, что нам предстоит пройти несколько испытаний: гонку на квадроциклах, изготовление песчаных куличиков на скорость, метание пляжных сланцев и забрасывание мяча в корзину.
– Давай, это все нетрудно! – загорается Фран.
Даже не знаю, какая идея мне кажется смешнее: из последних сил крутить на тридцатиградусной жаре педали или забрасывать мяч куда угодно, кроме корзины.
– А вдруг у них есть возрастные ограничения?
– Выясним.
Надо признать, что охотников принять участие в конкурсе набирается мало – собираются в основном желающие поглазеть. Мы подходим к усатому детине.
– Добрый день! – радостно говорит ему Фран. – Еще есть места?
Он хмуро смотрит на нас.
– Осталось четыре места, это для ваших детей?
– Нет, для нас.
Пауза.
Парень напрягается. Я прямо чувствую, в какой он панике. Он поворачивается к своему помощнику и обменивается с ним раздраженным взглядом: мол, эти коровы что, действительно хотят поучаствовать?
– Возможно, есть возрастные ограничения? – продолжает Фран, не переставая улыбаться.
– Нет, но… То есть…
Запах его замешательства ощущается так же явно, как если бы я проглотила столовую ложку острой горчицы. Еще несколько дней назад мне бы захотелось спрятаться в мышиную нору, я бы даже близко к этим ребятам не подошла, но сейчас я лишь испытываю отчетливое желание съездить ему по роже, чтобы вправить мозги. Черт, нас оставят когда-нибудь в покое с нашим весом, или это будет продолжаться вечно?
Я смотрю этому типу прямо в глаза и говорю Фран:
– Месье не знает, как тебе сказать, что наши задницы не влезут в квадроцикл и даже могут его сломать.
Фран расплывается в широченной улыбке:
