Я задумываюсь. Ее вопрос не так прост, ведь мне хочется запомнить все: безумства Фран, ее слезы, то, как она обнажила передо мной свою ранимую душу, наш смех, нашу храбрость, нашу солидарность и то, как мы ежеминутно поддерживали друг друга. Совершенно очевидно, что без нее я бы никогда так не изменилась.
Я пожимаю плечами и широко ей улыбаюсь.
– И… viva la vida!
– То есть это путешествие вас вдохновило?
– Да! Это была ода жизни.
И я рассказываю ей несколько случаев, которые подтверждают мои слова. Даже странно, но у меня нет ощущения, что я говорю со своим психологом, скорее с подружкой за чашкой чая. Элен слушает меня и уже не задает никаких вопросов. После того как я заканчиваю свой рассказ, она вытягивает перед собой ноги и кладет руки на колени в знак того, что сеанс окончен. Немного раньше, чем предусмотрено, но я тоже чувствую, что сегодня момент подходит идеально.
– Увидимся через две недели?
– Обязательно.
– И не забудьте зонтик, по прогнозам, в конце лета погода будет отвратительная.
Она провожает меня до двери, чтобы запереть ее на ключ. Я сегодня последняя клиентка.
– Марни!
Я оборачиваюсь на пороге.
– Марни, у вас может сложиться впечатление, что эта поездка не оказала на вас достаточного влияния, и, может, вы правы, вам нужно больше времени и экспериментов такого рода. Но сегодня вы впервые не говорили о своем весе. И ваша сумка стояла на полу. Хорошего вечера, Марни, и до скорой встречи.
Прошел уже час с тех пор, как за окном стемнело, а Пакита и Арман все лежали, обнявшись.
– Мне с тобой так хорошо…
– Мне тоже, но мне пора идти.
Пакита тихонько заныла и попыталась его удержать, но Арман уже вставал с кровати.
– Еще рано…
– Скоро шесть, а мы с тобой вместе с полудня. Достаточно долго, тебе не кажется?
Она вздохнула. Ей не нравилось, когда он говорил таким резким тоном, не терпящим возражений. Она никогда не могла уговорить его побыть с ней еще немного.
– Да…
– Ты знаешь, что у меня есть обязательства, и я должен вернуться домой вовремя, чтобы не вызывать подозрений.
Она выбрала самую нежную, воркующую интонацию:
– Да, знаю… Просто мы с тобой вместе почти два года и ни разу даже никуда не выходили. А мне хотелось бы пойти в ресторан, в кино, съездить за город, встретиться где-нибудь еще, а не у меня дома.
– Опять начинается… Мы не можем себе этого позволить. Знаешь, что будет, если кто-то из моих знакомых увидит нас вместе? Они начнут думать и гадать, кто ты такая, и это рано или поздно достигнет ушей моей жены. Наши отношения должны оставаться в тайне, и как только они перестанут такими быть, между нами все будет кончено.
Пакита почувствовала острый приступ тошноты – как всегда, когда он называл свою сожительницу женой, хотя официально они не были женаты.
– У тебя дома мы в безопасности, – добавил он, надевая брюки. – Смотрим фильмы, заказываем еду в хороших ресторанах – это даже лучше, чем куда-то ходить. И вообще, если бы мы всегда делали то, что ты хочешь, ты опять была бы недовольна, потому что мы не могли бы заниматься любовью. Так или иначе я всегда буду виноват и обречен на твои упреки.
– Да нет же! Я тебя ни в чем не упрекаю, просто делюсь, чего бы мне хотелось.
– Это твое право, никто не спорит, но для нас это невозможно. И настаивать нет смысла.
